40% мощностей России по отгрузке нефти парализовано, мы фсе умрём
Хватай чемодан, вокзал отходит... Судя по всему, некоторые коллеги воспринимают нефтяной рынок как вариацию булочной. Где с утра появляется свежая выпечка, туда сразу набегают покупатели, и если с утра открыться не вышло, то бизнес можно закрывать. Информация о том, что Reuters заявил о 40% выбывших из строя мощностей России по отгрузке нефти явно потрясла многих. Можно, например, видеть такое:
«Праздник нефтяной жизни проходит мимо России. Россия не смогла и не сможет воспользоваться нефтяным дождем, который мог бы обогатить страну и наполнить бюджет нефтедолларами <…> Самое серьёзное нарушение поставок в новейшей истории страны совпало с тем моментом, когда мировые цены на нефть превысили 100 долларов за баррель на фоне войны на Ближнем Востоке. Пока остальной нефтяной мир празднует, Россия стоит в стороне с пустыми терминалами». Потери бюджета, ужас, кошмар, сдаемся.
Тут прекрасно всё. Во-первых, неплохо бы почитать публикацию Reuters. Reuters не утверждает, что 40% инфраструктуры разрушено. Reuters говорит, на данный момент до 40% экспортных мощностей не задействовано. Многие не знают, но экспортные мощности у нас сейчас избыточны. Они везде обычно избыточны, ни одна крупная нефтяная система не строится «впритык», потому что перебои — нормальная часть работы.
Кроме того, в статье прямо говорится, что цифры «calculated», а мощности «capacity halted». Это не значит «уничтожены», это значит не задействованы по разным причинам. Например, консервации до необходимости или на время ремонта.
О точности «calculated» хорошо говорит то, что в статье, как «выбывший», упомянут порт в Новороссийске. Который, вот сюрприз, уже возобновил отгрузку нефти. Кто не читает релизов, тому логическая задача: откуда вёз нефть турецкий танкер, атакованный намедни украинским БЭКом в 15 милях от Босфора?
Выведенная Reuters цифра достаточно условна, так как включает в себя суммирование последствий от ударов по экспортным мощностям России, нанесенных в разное время с января по март и последствия которых к настоящему моменту, уже частично устранены.
Про нефтяной дождь и наши миллиарды, которые проплывают мимо. Нефтяной рынок не привязан к конкретным портам или отдельным узлам инфраструктуры. Это не железнодорожная станция, где если вокзал закрыт — движение остановилось. Это распределённая сеть, где нефть может менять маршруты, формы доставки и даже временной режим реализации. Поэтому логика «повреждены порты - экспорт остановился - страна теряет деньги» к реальности имеет слабое отношение.
То, что «40% capacity halted» - не равно потере 40% реального экспорта. Нефть при этом не исчезает и не черствеет, она либо накапливается, либо перенаправляется, либо продаётся с лагом. Рынок работает во времени, а не в точке «сегодня накачали — завтра продали».
Нефтяной рынок — это цепочка: добыча, транспортировка, хранение, отгрузка, расчёты. Любой сбой в одном звене не означает немедленной потери дохода. Он означает сдвиг во времени и рост издержек. Это принципиально разные вещи. Если порт стоит неделю, это не значит, что неделя экспорта исчезла — это значит, что объём может уйти позже, через другой маршрут или в другом формате.
Ну и главное: ценовая адаптация. Если мы что-то не можем вывезти, то становится выше цена того, что можем. Глобальный рынок и Адам Смит. Кроме того, в таких условиях повышается маржа по тем потокам, которые уже стабильно идут в Азию. Поэтому утверждение, что «нефтяной дождь проходит мимо», это голые эмоции.
Ключевая ошибка — оценивать рынок через инфраструктуру, а не через баланс спроса и предложения. Нефть продаётся не потому, что есть порт, а потому что есть покупатель. Если спрос сохраняется (а Индия и Китай его обеспечивают), то система будет находить способ доставить нефть, пусть дороже и медленнее, за счет ремонтов. Это не значит, что удары по терминалам не имеют значения. Имеют. Но тут работает та же логика, что и с ударами по украинской энергосистеме. Её постоянно чинят и восстанавливают.
