«Мама, я вернусь!..»

«За героические подвиги в Великой Отечественной войне звания Героя Советского Союза удостоены свыше 11 тысяч человек, часть из них - посмертно. Однако героев было намного больше, просто до нас дошли далеко не все истории. Даже сейчас, спустя 70 лет после Победы, открываются неизвестные страницы той священной войны и подвига советских людей. Сегодня мы хотим рассказать о краснодарке - разведчице Любе Покотило, замученной в застенках гестапо. О ней нам сообщила ее племянница Любовь Лабинцева, которая бережно хранит память о тете и надеется с помощью читателей «КИ» узнать о ней больше.» - О тете мне, маленькой девочке, рассказывала бабушка Фекла Кирилловна, - говорит Любовь Лабинцева, которую отец назвал в память о погибшей сестре. - У нее было трое детей: старший Иван - мой папа, средняя Люба и младший Николай. Точный год рожйдения тети мне неизвестен - в памяти не сохранился, а спросить уже не у кого. Кажется, это 1923 год. То есть на момент начала войны моей тете было 18 лет. Много лет назад «Советская Кубань» опубликовала заметку о подруге Любови Покотило - Антонине Бровко. По сведениям, которые удалось узнать корреспонденту газеты, девушки вместе учились на физико-математическом факультете Краснодарского учительского института, со второго курса вместе ушли добровольцами на фронт, успешно окончили курсы парашютистов и радистов. Тоня участвовала в боевых операциях, выполняя задания разведотдела штаба Черноморского флота, можно предположить, что Люба занималась тем же. Но в 1942 году пути подруг разошлись. - Тетя вернулась в Краснодар сразу после оккупации - пришла в родной дом ночью, - продолжает Любовь Ивановна. - Оказывается, ее вместе с рацией и аккумуляторами к ней десантировали на парашюте в Пашковскую. Парашют девушка сразу же закопала, а рацию спрятала в лесу. Ее нужно было доставить в город. Но как? Фекла Кирилловна взяла большую корзину, положила в нее несколько вещей и бутыль самогона и вместе с дочерью пешком отправилась в станицу. Самогон предназначался полицаям на многочисленных кордонах. Выпив, они добрели и не обыскивали корзину. Прихваченная одежда служила предлогом для прохода в Пашковскую - якобы женщины собирались обменять ее на сухари. Матери с дочерью удалось дойти до места схрона рации, забрать ее и аккумуляторы и благополучно вернуться домой. Их Люба сразу же закопала в погребе. Но возвращение девушки в город уже заметили. - По соседству с бабушкой жила ровесница тети, кажется, они даже были подругами, - рассказывает Лабинцева. - Увидев Любу, она сдала ее немцам, уж не знаю, по какой причине. Зато знаю, что во время освобождения города она бежала вместе с оккупантами, а ее родителей отправили за предательство дочери в лагеря. На следующий день после возвращения Люба мыла полы в доме. В этот момент с комода упало и разбилось большое зеркало - само упало, никто его не задевал. «Не к добру», - испугалась Фекла Кирилловна. Поздним вечером того же дня к дому подъехала гестаповская машина. Фашисты обыскали дом, нашли рацию и аккумуляторы. Девушку тут же схватили и затолкали в машину. Она только и успела крикнуть: «Мама, я вернусь!» - Но она не вернулась, - вздыхает Любовь Ивановна. - Бабушка каждый день ходила в гестапо, чтобы хоть что-то узнать о дочери, однако ей ничего не сообщили. После освобождения города она обошла все захоронения, но тетю среди захороненных не опознала. Уже после войны бабушка получила документ, в котором говорилось, что ее дочь, Любовь Федотовна Покотило, погибла во время выполнения боевого задания. Ни даты гибели, ни места захоронения - ничего. Но до самой своей смерти Фекла Кирилловна не хотела смириться с мыслью, что ее Любы больше нет. Она все надеялась, что дочь увезли в другую тюрьму, угнали в Германию, или она находится на ответственном задании и не может сообщить родным о себе. На память о пропавшей тете у Любови Ивановны осталась фотография. Если, читатель, тебе знакома девушка, запечатленная на ней, сообщи об этом в редакцию. Пусть все пропавшие без вести в войну вернутся к своим родным. Наталья Галацан