Советская фортепианная школа подарила миру целую плеяду великих имен. Но рядом с Рихтером, Гилельсом и Софроницким были музыканты, чьи исполнительские судьбы сегодня известны значительно меньше. Некоторые из них почти исчезли из массовой памяти, хотя их мастерство когда-то обсуждали критики, слушали полные залы и выпускали на пластинках. Они виртуозы и гении, незаслуженно забытые публикой.
Одно из таких имен — Александр Иохелес. Ученик великого Константина Игумнова, он получил вторую премию на Первом Всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей 1933 года. Но главным его отличием была не только техника. Иохелес сознательно расширял привычные рамки репертуара: исполнял редкие сочинения Рамо, Дебюсси, Пуленка, делал собственные транскрипции. В СССР он стал первым исполнителем целого ряда произведений, прежде почти не звучавших на отечественной сцене. Сохранились его записи 1950–1960-х годов, а часть материала позднее была восстановлена и переиздана. Но массовыми эти издания так и не стали.
Коллаж Царьграда
Исаак Михновский принадлежал к поколению, которое сформировало советскую школу еще до войны. В 1938 году он стал победителем Первого Всесоюзного конкурса пианистов, а год спустя оказался среди советских музыкантов на конкурсе имени королевы Елизаветы в Брюсселе. Его игру высоко оценивали великий Артур Рубинштейн и французский критик Эмиль Вюйермоз. Михновский много концертировал, был солистом Московской филармонии, а позднее посвятил себя педагогике и композиции. Записи его исполнения сохранились фрагментарно, но среди них есть Шопен, Бетховен, Лист, русская музыка. Тонкий и виртуозный исполнитель.
Коллаж Царьграда
Совершенно особая история — Рудольф Керер. В музыку он пришел из необычной для пианиста биографии: параллельно получил физико-математическое образование. В 1961 году, уже в 37 лет, Керер выиграл Всесоюзный конкурс и стал солистом Московской филармонии. Его исполнение отличали мощная техника, интеллектуальность и масштаб. В репертуаре были Бетховен, Лист, Чайковский, Прокофьев, Рахманинов, Скрябин. "Мелодия" позднее собирала его архивные записи в отдельные издания, а старые советские пластинки сегодня представляют серьёзный интерес для коллекционеров.
Коллаж Царьграда
Виктор Мержанов формально забытой фигурой назвать трудно — слишком велико его наследие. Но широкой публике его имя известно гораздо меньше, чем оно того заслуживает. В 1947 году великий венгерский композитор Золтан Кодай после концерта пианиста оставил восторженный отзыв. В конце 1950-х и 1960-х годов пластинки Мержанова выходили не только в СССР, но и за рубежом. Особенно ценятся его исполнения произведений Листа, Брамса, Шопена, Бетховена. При этом сохранились настоящие звуковые документы: например, концерт 1954 года и более ранняя запись "Картинок с выставки" Мусоргского 1948 года, отличающаяся от поздней версии.
Коллаж Царьграда
Наконец, Алексей Скавронский — один из тех музыкантов, чье имя особенно тесно связано с Шопеном. Лауреат "Пражской весны" (так назывался конкурс) 1957 года, он дал за жизнь более четырех тысяч концертов. Скавронский не ограничивался стандартным репертуаром: исполнял редкие произведения Глазунова, Балакирева, Респиги, советских авторов. Особенно много работал с музыкой Шопена и создал собственную исполнительскую редакцию его этюдов. Часть записей появилась лишь спустя годы: например, полный цикл этюдов был издан на CD, а архивные записи 1980-х и 1990-х сегодня остаются важным свидетельством его исполнительского стиля.
Коллаж Царьграда
Их объединяет не отсутствие наследия, а его труднодоступность. Советская эпоха оставила огромное количество магнитных лент, радиотрансляций и старых пластинок, однако далеко не все они были систематизированы и переизданы. Поэтому случайно найденная запись Иохелеса, Михновского, Керера, Мержанова или Скавронского может оказаться редким документом эпохи — возможностью услышать ту фортепианную школу, которую история массовой музыки постепенно отодвинула на второй план.
Ранее РИАМО сообщило о сильном тумане в Москве 30 сентября.
