Батька-атаман

«Исполнилось 200 лет со дня назначения войсковым атаманом Черноморского казачьего войска Григория Кондратьевича Матвеева, преемника атамана Бурсака. «Человек умный, почтенный и поседевший в доблестях воинских», - напишет о нем побывавший в Екатеринодаре в 1818 году учитель Иван Сбитнев (в своих «Воспоминаниях о Черномории» он дал одно из первых описаний войскового града).» Родом из украинских казаков, переселившихся на Кубань, службу Григорий Матвеев начал в 1787 году в Черноморском войске. Участвовал в осаде Очакова, в 1789 году сражался у Болграда и Бендер, а в 1790 году, после штурма Измаила, был произведен в полковые хорунжии: был храбр в сражениях, получал награды , быстро продвигался по службе. Однако к назначению его в марте 1816 года войсковым атаманом черноморские старшины отнеслись недружелюбно. По этому поводу в книге «Кубанское казачество и его атаманы» Евгений Фелицын пишет: «Существуют два предположения. По одному из них, назначение атаманом Матвеева было делом каприза Бурсака, желавшего, как говорится, «насолить» своим недругам - казачьей аристократии; по второму, более вероятному... Матвеев был утвержден атаманом благодаря покровительству графа Ланжерона, которому он спас жизнь в одном из сражений во время турецкой войны». Автор сообщает и еще один примечательный факт из биографии Матвеева: «В то время, когда Г.К. Матвеев состоял уже войсковым атаманом, мать его была еще жива. Напрасно Матвеев предлагал графине Разумовской крупный выкуп за старуху; озлобленная графиня не согласилась на выкуп, и мать умерла крепостною крестьянкою...» Обстоятельства пребывания Матвеева в должности складывались неблагоприятно: продолжались военные конфликты на границе, войсковое население не успевало заниматься хозяйством. «Мало видели красных дней, - вспоминал о том времени казак-старожил, - так жили трудно, что посеешь мешок пшеницы и меру овса для лошади, и того некогда убрать: только за серп, а тут с орудии гу-гу... сам на коня, а жинка в хату ховаться». Самому Матвееву и в должности атамана не раз приходилось бывать в перестрелках с горцами за Кубанью и в Черномории, в 1819 году он был произведен в полковники. Все беды, писал Евгений Фелицын, постигшие в эту пору черноморское казачество, черноморские паны относили за счет «неумелости и слабости атаманского режима». Матвеев действительно был человеком мягким, доброжелательным, неоднократно помогал простым казакам в их нуждах. Когда в 1821-1825 годах в Черноморию прибыли 25 тысяч малороссийских казаков, Матвеев принял горячее участие в судьбе переселенцев: выделил средства из войсковой казны, организовал добровольные подписки среди населения, жертвовал собственные деньги... А когда летом 1822 года полчища саранчи истребили посевы и в Черномории начался голод, атаман обратился с воззванием ко всем казакам, призывая «благотворительными приношениями облегчить участь бедствующих собратий». Однако история сохранила и другой поступок Матвеева, указывающий на то, что при случае этот мягкий, добродушный и податливый человек мог быть очень стойким и решительным. Когда в 1817 году великий князь Михаил Павлович, посетив Черноморию, пожелал видеть горцев, те стали приглашать князя к себе в гости за Кубань, на что и получили согласие августейшего посетителя, то Матвеев смело и решительно заявил, что он не позволит его высочеству ехать к такому вероломному народу, так как на нем лежит ответственность перед государем за жизнь и спокойствие великого князя. Михаил Павлович вспылил, но, убежденный доводами графа Ланжерона, подчинился решению непреклонного атамана... Кстати, именно доблестный атаман встречал и сопровождал в 1820 году кортеж генерала Раевского, в котором был и молодой опальный поэт Александр Пушкин. Скончался Матвеев в январе 1827 года, а его место занял полковник Безкровный, прославившийся в сражении под Бородином, Лейпцигом и при взятии Парижа.