- Виталий Никитич, в 1963 году вы приходите в «Комсомольскую правду» стажером, а в 1971 году становитесь заместителем главного редактора. Невероятный взлет всего за восемь лет! В чем секрет?
- В «Комсомольскую правду» я пришел даже раньше - в 1960 году, на втором курсе. И работал, как все. Никто меня не толкал - у меня ни кола ни двора не было, простой мальчик из железнодорожной школы станции Сочи. Позже начали платить стажерскую зарплату – очень небольшую, всего на несколько рублей выше стипендии - 50 рублей. С деканом Ясеном Николаевичем Засурским договорились – он разрешил в первой половине дня учиться, а во второй – работать в «Комсомолке».
- И вы начали с престижного отдела – рабочей молодежи.
- Ну очень сложного – точно. Отдел рабочей молодежи – это БАМ, Тетюхэ, Находка, Братская ГЭС, Вилюйская, Красноярская. Все всесоюзные ударные комсомольские стройки. С одной стороны, физически очень сложно. Только молодой организм мог это выдержать. Перелеты, переезды бесконечные, дрезины, холод. Но зато эти испытания не только закаляли, но и большой вклад вносили в мое быстрое взросление как журналиста. Много публикаций было и, наверное, тогда старшие товарищи меня заметили.
Потом стал заведующим отделом писем. Тогда это был главный отдел: «Комсомолка» в среднем получала тысячу писем в день. На публикации Юрия Роста, Инны Руденко, Кима Костенко, Василия Пескова отклики приходили чемоданами, мешками! Это был очень важный показатель мастерства и важности темы.
Генотип журналиста «Комсомольской правды» я могу определить с первого слова. Как он себя ведет, как он относится к людям, как он относится к тому, что он написал, какие темы он берет. Я сразу скажу - это из «Комсомольской правды».
"Комсомольская правда" в лице шеф-редактора Евгения Сазонова приехала поздравить своего легендарного сотрудника с юбилеем. Лучший подарок - конечно же книга от "КП" - "Первопроходцы Дальнего Востока.
- А я тоже могу определить по двум строчкам, человек из «Комсомольской правды» или нет, просто читая его характеристику. Хотите продемонстрирую умение?
- Ну-ка попробуйте
- Итак: «Очень способный журналист. Всегда полон идей и интересных тем. В работе энергичен. Главные черты характера – собранность, целеустремленность». Ну что – из «Комсомолки» человек?
- Явно из «Комсомольской» правды»! А чья это характеристика?
- Характеристика от декана факультета журналистики на студента В. Игнатенко, 1963 год.
- Ничего себе! Знаю такого студента!
- А вот другая характеристика, уже 1975 год: «… высококвалифицированный, инициативный, теоретически подготовленный журналист, хороший организатор, обладает широким кругозором. Его отличают постоянное стремление к поиску новых тем, новых форм подачи материалов. Он проводит большую организаторскую работу с внештатными авторами, часто выступает на страницах газеты со своими материалами».
- Мне кажется, я прекрасно знаю и этого журналиста…
- Знаете конечно – главный редактор Лев Корнешов пишет про «товарища Игнатенко». Читая эти характеристики, становится понятен секрет того, как человек очень быстро достиг значительных высот в «КП».
- Здесь секрета нет никакого – просто мы работали очень много.
- Что подтверждает и третья характеристика – неофициальная. «Когда ни придешь в редакцию, из-под стола торчат длинные ноги Виталия. Он уже здесь», - пишет Юрий Рост. Я так понимаю, и дневали и ночевали на работе?
- Частенько даже в прямом смысле ночевали. Газета подписывалась очень поздно – в час, в два часа ночи. Мне и другим молодым журналистам некуда было пойти. Но тетушки на этаже к нам очень по-доброму относились: приносили и простынку, и наволочку, и одеяльце, доставали где-то полотенчико вафельное. И мы оставались в своих кабинетах. Поскольку редакция собиралась часам к 10-11, мы успевали выспаться, умыться, побриться и свеженькие были на работе. И поэтому, когда приходил Юрий Михайлович Рост - он, наверное, в этот день в редакции не ночевал - он и видел мои ноги.
1970-е годы в "Комсомолке". Второй слева - Юрий Рост, у телефона - Виталий Игнатенко.
- Многие пишут, что именно вы привнесли в газету рубрику «Журналист меняет профессию».
- Это журналистское преувеличение. Рубрика гуляла по всем газетам. И мы тоже ее подхватили, чтобы не отставать. Чтобы быть честным: ведь журналисту тогда не давали идти вглубь, а по горизонтали – можно было развиваться. Например, примерять на себя иные профессии. Я нанимался палубным матросом на танкер «Джордано Бруно», следил за танками, чтоб открывать и закрывать люки по команде капитана. Хорошо, если штиль. А если качка? Но даже в спокойной обстановке в Атлантике после открытия нескольких люков голова начинает кружится от топливных выхлопов. Уборка, ночные дежурства, в том числе противопожарные – все в зоне ответственности палубного матроса. Тяжело, опасно. Но нормальный журналист и должен жить опасно.
Репортаж о работе официантом. Первое доброе слово, сказанное в СССР об этой профессии.
- Но как из этой героической тяжелой работы вас занесло в официанты?
- А не надо считать, что у официанта легкий хлеб. Хотя он вечно был фигурой для фельетона – любители чаевых, пьяницы, хитрецы, с одной стороны. С другой - попасть в ресторан не было никакой возможности: чтобы в «Арагви» сесть, надо было получить чуть ли не бумагу из ЦК комсомола, чтобы тебя пустили, все забито. Другой мир, другая жизнь. Мне стало интересно взглянуть за ее кулисы.
- Но кулисы раздвинуть просто так не получилось?
- Нет, конечно. Нужно было азы получить и месяц меня натаскивал главный администратор «Арагви»: как носить блюдо, как сервировать стол в «три стекла», с какой стороны подходить. Потом я по липовым бумагам от «Арагви», поехал по обмену опытом в Ленинград, в их лучший ресторан «Нева». Конечно, когда я вышел в первый раз, неся блюдо над головой как учили (это с моим ростом-то!), то, конечно, было недоумение: «Парень, делай как все!». Я делал, но все равно выделялся – взвешивал все записывал, считал шаги. Выяснил, сколько официант переносит за смену – до двух тонн! А проходит до 40 километров!
Плюс мне очень повезло, что администратором ресторана оказался фронтовик Михаил Максимов, фронтовик, кстати - автор слов песни «Синий платочек», именно того варианта, который пела легендарная певица Шульженко. Мы потом с Клавдией Ивановной ездили к нему в Ленинград, они не виделись с войны, им было о чем поговорить…
Максимов мне помог создать в материале совершенно другую атмосферу. Что это не сборище каких-то полу-пьяниц, полу-воров и так далее. Что туда и порядочные люди приходят на работу. Потом я нашел парня, у которого семья, который работал на больших кораблях официантом, учится заочно. Мне он очень понравился, мы с ним много разговаривали, он стал моим лирическим героем.
Заметка Игнатенко о полете на Северный полюс.
- Получается, вы реабилитировали эту профессию?
- Получается, я сказал первое доброе слово. Хотя, когда материал вышел, сразу разразился дикий скандал, потому там были слова: «Когда я приехал в Москву, друзья и приятели меня спрашивали: «А ты чаевые брал?» Я отвечал: «Брал. Я работал, а не придуривался». И понеслось! Комсомолец! Кандидат в члены партии! Молодой коммунист берет чаевые! Что вы тут пропагандируете!
Но была и другая - очень большая часть откликов: «Спасибо вам, сказали добрые слова». Доброе слово было настолько продолжительное, что года три, наверное, если мы с женой приходили в рестораны, то мне сразу тащили бутылку шампанского, я отбиться не мог.
- Помните, сколько заработали за месяц официантом?
- Очень солидно. Больше, чем в «Комсомольской правде». Но я сделал так. Когда эксперимент завершился, я пришел в ресторан в последний раз и начал ребят фотографировать. Они мне – «хватит дурью маяться, иди «стекло протирай». Я в ответ – «прощаться будем, у меня командировка кончилась». - «А где ты работаешь?» - «В газете». - «Подрабатываешь, что ли?». Я рассказал все, они не могли поверить. Все в шоке. Прибежал директор: «Фельетон будешь писать?» Я ответил, что буду писать правду.
Потом я достал все заработанные деньги: «Вот материальная помощь, я отдаю все до копеечки в общий котел». И уехал. Когда статья вышла, она называлась «Социальный портрет», они только тогда поверили, что я не буду их критиковать. Позвонили, пригласили меня приехать. Я тогда с Шульженко и приехал.
Материал Виталия Никитича в "Комсомольской правде" о знаменитом торреадоре.
- В 1975 году, когда вас переводят замом генерального директора в ТАСС, это тоже стало таким журналистским экспериментом по смене профессии?
- Нет, ТАСС - это не смена профессии. Я же в это время работал первым заместителем главного редактора «Комсомольской правды». В эти годы резко повысилась цена и значение информации. В ТАСС пришел Замятин из МИДа, и они начали все это переделывать, начали менять лицо. Не только «ТАСС уполномочен заявить», а чтобы была большая палитра других новостей - из маленьких городов, из городков периферийных, из столиц разных республик, из-за рубежа и так далее. Огромные зарубежные сети передавали только политическую информацию. А как там живут? Чем живут? И меня на это дело поставили. Мне очень доверяли, дали редакцию внутренней жизни, которая съезды освещала и так далее - довольно напряженная работа.
Время менялось очень быстро. Выяснилось, что внешнеполитическая информационная работа тоже очень важное звено в политике нашего государства, особенно во времена железного занавеса. И в ЦК партии решили организовать отдел внешнеполитической пропаганды. Он по-настоящему назывался отдел международной информации. И меня туда перевели не для партийного курирования, а для создания нужного – так сказать, человеческого контента и идей, которые далее мы распространяли через ТАСС, АПН, Гостелерадио.
- А не жалко было уходить? Вот профессия журналиста - ты можешь стать кем угодно, поехать куда угодно, примерить матросскую робу на танкере, бабочку официанта в «Неве», форму повстанца в Гвинее-Бисау. А тут – вечный костюм с галстуком, вечный кабинет…
- Понимаете, это время было такое - ты не откажешься от такого «предложения Партии и Правительства», с одной стороны. С другой стороны, меня уговорили, что это будет то же самое, чем занимался в «КП» и ТАСС, но в более глобальном масштабе. Вам больше веры, вы будете общаться с политобозревателями, с журналистами. Действительно, мне там понравилось, потому что мы занимались, например, информационной безопасностью нашей Олимпиады-80, информационным сопровождением Афганской кампании. Мы меняли лицо нашей страны - она не угрюмая, а нормальная, тонкая. Условно, чем громче стреляли где-то под Кабулом, тем звонче звучали голоса какого-нибудь хора имени Пятницкого. Мы знали, куда послать информацию, как ее упаковать. Это довольно интересная работа.
И кстати, насчет кабинета и полевой формы - у меня было поручение организовывать зарубежное вещание на Кубе. Я туда несколько раз летал с кубинскими коллегами. Ну да, не с партизанами по Африке через джунгли, но тоже фронт – информационный.
- Ну хоть на работе перестали ночевать!
- Иногда приходилось. А так я приходил домой всегда с последним ударом курантов.
Генеральный директор Информационного телеграфного агентства России ИТАР-ТАСС Виталий Игнатенко. 1994 год. Фото: Александр Неменов/ТАСС
- В начале 1990-х еще один крутой поворот – вы становитесь помощником президента СССР, руководитель его пресс-службы. Для вас Горбачев кем остался - герой или антигерой?
- Безусловно, герой. Можно сказать, что он был человеком нашей закваски, очень демократичный, даже заботливый. Если он видел, что мы падаем с ног, то ему ничего не стоило спросить: «Вы сегодня обедали, ребята?» И через полчаса нам приносили бутерброды. Хотя до этого ли ему было? Он был настоящий хороший товарищ. В работе он был очень открытый, свое мнение высказывал и доверял очень.
- Но Солженицын вас едва не поссорил.
- 18 сентября 1990 года «Комсомольская правда» напечатала статью Солженицына «Как нам обустроить Россию». Ранним утром я выступал перед иностранными журналистами. Тут же последовал вопрос: как Горбачев относится к этой статье? А у меня нет информации. Но сказать, что он ее не читал и не знает, было не очень корректно. И я, зная мироощущение Михаила Сергеевича, зная его отношение к этой проблематике, сказал, что он поддерживает основные положения этой статьи. Они довольные разошлись. Вскоре раздался телефонный звонок от Михаила Сергеевича: «Ты что там наговорил? Мне тут сказали, что там это... то… Да я ничего не читал, никакого Солженицына! Давай срочно на работу».
Я приехал. Он меряет шагами кабинет. Говорит: «Что там?» Я говорю: «Прочитайте. Если я не прав, то я готов уйти. Это тогда будет считаться моей большой ошибкой».
Прошло часа полтора, он звонит: «Тебе повезло. Ты правильно сказал, с основными выводами я согласен. Продолжай работать».
- Сильно волновались эти полтора часа?
- Конечно. Он же не откуда-то узнал. Значит, кто-то ему позвонил, накрутил: что ваш пресс-секретарь несет? Солженицын там написал ерунду, и так далее. А он сказал, что вы поддержали. Как это так? Кто он такой? И пошло. Там было кому влиять на Михаила Сергеевича.
- Если бы не отправили укреплять ТАСС на посту нового генерального директора после ГКЧП, остались бы с Горбачевым?
- Конечно, да. Вместе бы и ушли с ним.
- Второй приход в ТАСС. 1993 год, попытка госпереворота, к вам врываются полупьяные и вооруженные молодчики и требуют под дулами автоматов передать информацию на весь мир, что Ельцин больше не президент. Трудно даже представить этот ужас…
- Это наша с вами работа. Зашли бы к вам, и вы бы не побежали по углам. Они сидели в моем кабинете, по-хамски себя вели, махали указом за подписью Руцкого, что я уволен. Угрожали расстрелять и требовали одного - чтобы я передал три слова: «Режим Ельцина низложен. ТАСС». И ТАССу бы поверили, я вас уверяю. Потому что Первый канал уже не работал. Все ждали новостей. Посол Японии пришел - рядом была его резиденция, его пропустили. Он принес воду и какие-то бутерброды. Первое, чем он поинтересовался, у власти ли Ельцин. Я ему ответил: «Президент на месте, не беспокойтесь. За воду большое спасибо».
- И вы отказались передавать на весь мир лживую новость о победе переворота.
- Не только я. Вооруженные люди положили всех лицом в пол и опрашивали – кто может им помочь. Сулили денег и угрожали смертью. Но коллектив хороший в ТАССе, такой, как в «Комсомолке» - никто не подвел, никто не предал.
«Надо каждый день начинать с нуля»
- Вам исполняется 85 лет, из них порядка семидесяти вы в журналистике, если начинать от самых ранних заметок. Нет ли желания отдохнуть, посидеть с удочкой? Не надоело, что «…приходишь на работу, и уже из-под стола торчат ноги Игнатенко»?
- Я сегодня пришел на ОРТ, где работаю генеральным директором, в половине девятого. Сейчас еду в ТАСС. Там у нас тоже встреча одна большая… Это все-таки не работа, это состояние. И наша профессия – это дар Божий. Надо каждый день начинать с нуля. Люди замечательные, результат видишь каждый день. Поэтому до сих пор интересно. Это как брак по огромной любви.
- Кстати, о браке и любви. Правда, что каждое утро вы начинаете с сочинения небольшого стихотворения, которое посвящаете супруге.
- Все правда. Небольшие такие, но каждый день. Много томов уже у нее есть.
- И сегодня?
- Да, и сегодня, конечно.
- Ей понравилось?
- Не знаю, потому что я ухожу в шесть, а она встает значительно позже. Потом вечером узнаю, понравилось ли ей.
- Надеемся, понравится. Не может не понравиться.
Виталий Никитич Игнатенко, генеральный директор Общественного телевидения России.
Родился 19 апреля 1941 года в Сочи.
В 1963 году окончил факультет журналистики МГУ и поступил на работу в «Комсомольскую правду», где 8 лет прошел путь от стажера до первого заместителя главного редактора. С 1975 года - заместитель генерального директора ТАСС. С 1978-го Заместитель заведующего Отделом международной информации ЦК КПСС
С 1986 по 1990-й - главный редактор журнала «Новое время»
В начале 1990-х - помощник Президента СССР, руководитель пресс-службы Михаила Горбачева.
С 1991 по 2012 годы - Генеральный директор ИТАР-ТАСС, причем с 1995 по 1997-й совмещал эту должность с постом Заместитель председателя Правительства.
Член Союза журналистов России, член Союза кинематографистов России.
Президент Ассоциации национальных информационных агентств СНГ, Президент Всемирной ассоциации русской прессы.
«Заслуженный журналист Российской Федерации».
Полный кавалер Ордена за заслуги перед Отечеством, имеет много других наград России и зарубежья.
Автор многих книг и более двадцати киносценариев.
ПО ТЕМЕ
От стажера в «Комсомолке» до Героя Труда: президент наградил Виталия Игнатенко в день его 85-летия
