Сейсмологи оценили его мощность в 6–8 баллов по шкале землетрясений.
4 октября 1988 года в 4:33 утра жители Свердловска (ныне Екатеринбург) проснулись от взрыва чудовищной силы. Сейсмологи оценили его мощность в 6–8 баллов по шкале землетрясений. В небе появился светящийся гриб, и многие решили, что началась ядерная война или взорвалась Белоярская АЭС — память о Чернобыле была ещё свежа.
На крыши и во дворы падали шпалы, куски рельсов, фрагменты вагонов и колёсные пары весом более тонны. Ударная волна разрушила почти сорок двухэтажных деревянных бараков near станции Свердловск-Сортировочный — крупнейшей на Транссибе. В радиусе 15 километров в домах выбило окна и рамы. Осколками ранило около тысячи человек, не хватало бригад скорой, пострадавших развозили на попутках. Некоторые получили ожоги, потеряли зрение, перенесли трепанацию.
Повреждения получили свыше 850 домов, 170 детсадов, школ и медучреждений, около 250 столовых и магазинов, более сотни промышленных объектов. Ущерб оценили в 236 млн рублей — порядка 80 млрд по современному курсу.
Что стало причиной
В 3:45 на станцию прибыли вагоны с 40 тоннами гексогена и почти 47 тоннами тротила. Машинист маневрового тепловоза не расслышал команду диспетчера Татьяны Хамовой. По другой версии, уставшая Хамова забыла отдать распоряжение и одновременно дала зелёный свет транзитному товарняку с углём. В ту смену на путях со взрывчаткой установили экспериментальное устройство закрепления составов. Оно не сработало: неуправляемый состав покатился под уклон и столкнулся с товарняком. Опора ЛЭП упала, контактный провод коснулся смертельно опасного груза, но автоматика отключила напряжение. Дежурная Ольга Родненко, ничего не знавшая о ЧП, по инструкции вручную подала пробный ток — и прогремел взрыв. Её спас металлический щит мнемосхемы. Татьяну Хамову взрывной волной отбросило, осколки стекла тяжело травмировали голову; полтора года она провела в больницах.
Жертвы и разрушения
На месте погибли четверо работников станции, включая беременную 19-летнюю Галину Тухватулину. Ещё двое скончались в больницах. В день трагедии на кладбище подготовили сотню могил, которые, к счастью, не понадобились. Следователь Владимир Матюшенко позже отмечал: жертв было бы гораздо больше, случись взрыв в разгар рабочего дня.
Станция потеряла два десятка вагонов, около тридцати локомотивов, столько же трансформаторных станций, 30 км кабельных линий, 8 км контактной сети. Пути и стрелки разрушены, пострадали вокзал и депо. Загорелись резервуары с мазутом, город накрыл едкий дым.
Восстановление
Уже через четыре часа запустили пассажирские поезда, через шесть — потушили пожар, на третий день тысячи людей восстановили пути. Пострадавшим выплатили по 200 рублей, семьи погибших получили по 2 тысячи, новое жильё и пенсии. Всего в обновлении жилья нуждались почти 2200 человек. Вставили более 2 млн кв. м стёкол, выдали пайки и талоны на дефицитные товары. Район Сортировка отстроили заново.
Суд и оправдание
Расследование заняло два года. Обвинение предъявили только диспетчеру Татьяне Хамовой, прокурор просил шесть лет колонии. Пресса также возложила вину на неё, у женщины случился нервный срыв. За неё вступились врач и общественники, особенно Борис Зверев — ветеран-железнодорожник, уже спасавший людей от несправедливых приговоров. Он доказал: Хамова работала в тяжёлых условиях, а взрыв произошёл из-за крутого уклона, ненадёжного закрепления состава, неправильного хранения взрывчатки (в мешках, а не контейнерах) и противоречивых инструкций. Ответственность должны были нести высокие руководители. Дело кочевало по инстанциям и в 1992 году в Челябинске было прекращено.
Хамова ещё пару лет мечтала вернуться на железную дорогу, но получила нерабочую инвалидность. После смерти Зверева ухаживала за его могилой, затем уехала из Екатеринбурга, посвятив себя семье.
Больше актуальных новостей и эксклюзивных видео – в нашем МАХ-канале.
