За появление этой статьи в первую очередь следует благодарить нашего постоянного автора Игоря Иваненко. Именно он пригласил меня на круглый стол "Судьбоносный Днестровский рубеж в истории Новороссии", который проходил в прекрасном постконструктивистском здании, построенном для исполкома Коминтерна на улице Вильгельма Пика архитектором Голосовым
Организаторы круглого стола: Государственная публичная историческая библиотека России (собственно в её филиале проходило мероприятие), кафедра истории, специальных исторических дисциплин и военно-мемориальной работы Российского государственного социального университета (именно он находится сейчас в зданиях ИККИ – Высшей партшколы при ЦК КПСС) и фонда "Благотворение".
Поводов несколько.
Во-первых, празднование юбилея Игоря Николаевича (был летом, но хорошего человека поздравить никогда не поздно).
Во-вторых, презентация его книг "Губернию именовать Новороссийской", "Меж Днестром и Прутом от Карпат до Дуная" и "Во власти Борея", изданных в 2024-26 годах издательством "Алетейя" при поддержке Федерального агентства по делам национальностей и Федеральной национально-культурной автономии "Украинцы России". Автору и его коллеге, создателю раздела "История" издания "Украина.ру" Александру Васильеву, эти книги листать было особенно приятно – большая часть статей, из которых они составлены, прошла через их руки как редакторов, а некоторые были непосредственно заказаны.
В-третьих, очередная годовщина взятия Бендерской крепости войсками под командованием Петра Панина в сентябре 1770 года.
Остановлюсь на нескольких интересных эпизодах обсуждения.
О пользе декоммунизации
Скажу сразу, персонально автор считает декоммунизацию концепцией вредной и разрушительной, но Игорь Иваненко в начале своего выступления, ссылаясь на авторитет уже упомянутого Васильева, обратил внимание на момент, который становится очевидным только в последнее время – историческая наука в СССР была зациклена на национально-республиканском подходе, в результате чего целый ряд исторических регионов, не помещающихся в прокрустово ложе советской дружбонародности, вообще остались без истории.
Конкретный пример – Новороссия, разделённая между УССР, МССР и РСФСР. Автор привёл бы в пример также Бессарабию (Молдавия, Украина и непризнанное Приднестровье) и Слобожанщину, в которой вообще трудно понять, где проходит граница между Украиной и Россией (правильный ответ: нигде – Слободская Украина исторически чисто российская территория, независимо от этнического состава населения).
Специфика такого подхода привела к потере не только территорий, но и периодов. Иваненко, в частности, указывает на то, что "золотым веком" Бессарабии, временем наиболее интенсивного развития, был период с 1812 до 1918 года, когда она была в составе Российской империи. Между тем, этот период не интересовал советских историков (потому что противоречил основополагающей идее об усилении социального гнёта национальным на окраинах империи) и, тем более, не интересует современных украинских и молдавских (точнее – румынских) историков (в рамках "деколонизации").
Ладно, соглашусь. Некоторая декоммунизация исторической науке всё же не помешает. Хотя бы для того, чтобы сделать видимыми регионы и периоды, не укладывающиеся в современные государственные границы. Впрочем, именно в нашем издании (в том числе – благодаря усилиям Васильева и Иваненко) это уже делается.
Урок истории
В ходе круглого стола, благодаря подключению приднестровского археолога Игоря Четверякова, имел место интересный эпизод, демонстрирующий, чем на самом деле официальная историческая наука отличается от флок-хистори. Междисциплинарными связями.
В этом году приднестровские археологи обнаружили в районе села Парканы (Слободзейский район ПМР) одиночные и групповые захоронения в неглубоких могилах.
Первоначально обнаружившие их юные энтузиасты сочли, что это останки советских солдат, но нет – были обнаружены форменные пуговицы, характерные для XVIII века и редкие старообрядческие нательные кресты (это информация вызвала оживление среди профессора Александра Пригарина – специалиста по старообрядцам Новороссии).
Ещё более интересной оказалась информация о том, что обнаруженные в телах пули были переданы в Следком ПМР и его эксперты установили конкретные образцы турецкого огнестрельного оружия XVIIIвека, а в некоторых случаях и дистанцию, с которой были сделаны выстрелы. Просто потрясающе, если учесть, что крайний раз такое оружие могло применяться ну может в начале XX века. Впрочем, есть ещё реконструкторы…
Но самое интересное было в конце – археологи своими методами не смогли определить, относятся ли эти захоронения к осаде Бендер в 1770 или в 1789 году, когда их брал Григорий Потёмкин. К счастью в их руках оказалась рукопись ещё одного участника круглого стола – кандидата исторических наук Василия Каширина, в которой чётко было указано расположение полевого лазарета войск Панина, оказавшегося всего в паре километров от захоронений.
Для изобретателей "новых хронологий" это всё, конечно, китайская грамота. Они считают, что все даты исторических событий, сколько их ни есть, измыслены Скалигером и Петавиусом (автор об их существовании до знакомства с книгами академика Фоменко даже не подозревал, хотя не исключает, что где-то они упоминались), а функция современных историков состоит в том, чтобы подгонять свои датировки под скалигеровские. Подозреваю, что в их фантастическом мире 1770, 1789 и в 1992 годы – суть описание одного и того же события.
Немного дискуссий
Интересные мысли высказал Александр Васильев, дискутируя с другими участниками круглого стола.
Представитель фонда "Русский мир" Сергей Пантелеев выразил сожаление, что в своё время им с Иваненко не удалось внедрить в современную языковую практику правильного понятия о Новороссии, в результате чего сейчас, говоря о четырёх юго-западных регионах России, используют термин Донбасс и Новороссия, что есть бессмыслица – Донбасс является частью Новороссии (автор в применении к Херсонской и Запорожской области использует термин Таврия или Северная Таврия – Южная Таврия – это Таврида, т.е. – Крым).
Васильев в ответ резонно возразил, что Новороссия вся состоит из особых регионов, которые привязаны к своей этой особости и при случае противопоставляют себя всей остальной Новороссии. Ничего хорошего в этом нет, конечно – так в российской истории Крымские походы Василия Голицына и Азовские походы Петра I рассматривают вне контекста Великой турецкой войны (она же – "Война Священной лиги"), что неправильно. Но и покушаться на особость Крыма и Донбасса было бы неверно – они действительно разные.
В ответ же на мнение Пригарина относительно отсутствия в Новороссии этнического конфликта (подразумевается – с Украиной), Васильев вспомнил, что нечто такое было – в начале 1990-х в Одессе и Приднестровье начинали говорить о новороссийском этносе. Более того, он даже нашёл "протограф" этого мнения – взгляды советского правоведа Алексея Сурилова (1928-99 гг.)
(Автор от себя отметит, что тогда идея особого новороссийского этноса "не взлетела", пожалуй, не случайно – население региона исторически связывало себя с Россией. Появление самой этой идеи, как и появление "украинских русских", было следствием кризиса не только СССР, но и России как центра объединения государства).
