История Романа Д. от первого лица о 1,5 лет трезвости в 38 лет
Меня зовут Рома. Мне 38, и я алкоголик. Сейчас я могу это сказать спокойно. Раньше — ни за что. Хотя, если честно, у меня не было причин жаловаться на жизнь. Родные дали мне максимум, который могли: образование, жилье, машину, поддержку. В детстве — секции, кружки, спорт, техника. Мне не отказывали почти ни в чем. И при этом мне всегда было мало. Казалось, что у других лучше, интереснее, ярче.
Но главное — я ничего не доводил до конца. Как только становилось сложно, я сдувался. В спорте, в учебе, в обычных жизненных вещах. Не хватало терпения, смелости, какого-то внутреннего стержня. Я предпочитал уходить — в фантазии, в свои придуманные миры, где все проще и удобнее.
Алкоголь появился в старших классах. И это было как щелчок. Сразу стало легче: общаться, шутить, чувствовать себя «своим». Любая вечеринка превращалась в событие. Я быстро понял — если выпить побольше, становится еще веселее. А то, что потом плохо — это мелочи.
Школу и первый курс я как-то проскочил. Дальше началось привычное: новые компании, больше свободы, больше алкоголя. Учеба отошла на второй план. Я вылетел из вуза, перевелся в другой. Конечно, виноваты были не я, а обстоятельства. Например, мать — это она выбрала мне «не ту» специальность. Я искренне в это верил.
Родители продолжали тянуть меня — оплачивать учебу, верить, что я «возьмусь за ум». Я даже сам в какой-то момент решил: все, хватит, надо становиться нормальным. Закончил вуз, отслужил, пошел работать. Но внутри ничего не поменялось.
Я не умел общаться, не умел отстаивать позицию. Зато отлично умел оправдываться. Если что-то не получалось — виноваты начальство, коллеги, система. Я сидел, стиснув зубы, и пытался справляться один, хотя на деле просто избегал ответственности.
Потом снова без работы. И, как обычно, я решил это «отметить». Тогда жена и мать впервые отправили меня в реабилитационный центр. Три месяца — и я вышел с гениальной мыслью: «Просто не надо пить». Казалось, что все понял.
Через год я уже снова пил. Потому что «я не алкоголик». Дальше все посыпалось быстро: развод, случайные заработки, одиночество. Потом попытка все вернуть, снова семья, вроде бы спокойствие. Несколько лет я держался, но внутри копилось раздражение. Люди вокруг бесили, обижали, разочаровывали.
И я снова пошел туда, где «понимают» — к старым собутыльникам. Это уже были не друзья, но они всегда готовы были выслушать… если я плачу. Я мог пропадать на несколько дней, не появляться дома. И снова — реабилитация.
В этот раз было тяжелее. Я продолжал винить всех: жену, мать, обстоятельства. В центре мне задавали простые вопросы: «Как ты собираешься жить?», «Почему ничего не меняешь?». А я не знал. Я просто выживал день за днем, защищая свой комфорт — поспать, покурить, как-то пережить очередной день.
Я делал вид, что понимаю, что происходит. Но на деле — просто подстраивался. Не видел своей нечестности, не понимал, как работает отрицание. Зато отлично замечал это у других.
И только постепенно что-то начало доходить. После выхода я впервые почувствовал благодарность — за то, что меня вообще вытащили.
Потом были Анонимные Алкоголики. Я пришел без особых ожиданий. Просто сказали: «Тебе зайдет». Сначала было странно. Потом появился наставник. Он объяснял простые вещи — как жить по-другому. Не убегать, не контролировать все вокруг, не пытаться быть умнее всех.
Я долго не мог принять идею доверия — чему-то большему, чем я сам. Всю жизнь я пытался все держать под контролем, даже мысли других людей. И жил в постоянном страхе.
Постепенно это начало меняться. Не сразу, не резко. Но я стал замечать, что жизнь без алкоголя — это не пустота, а наоборот. Появилось спокойствие. Появились результаты, которых у меня не было все эти годы.
Сейчас я трезв почти полтора года. И впервые могу сказать — мне нормально. Без крайностей, без вечного напряжения. Я больше не бегу от себя. И это, пожалуй, самое важное, что со мной произошло.
