Заместитель командира по боевой подготовке инженерно-саперного отряда им. Дмитрия Карбышева с позывным "Аристокл" рассказал изданию Украина.ру, как воевал в ЧВК "Вагнер", и за что он получил Орден Мужества и медаль "Бахмутская мясорубка"
- Аристокл, вы пришли на фронт в августе 2022-го. Кем вы были в прошлой жизни? Что-то тоже связанное с саперным делом?
- Нет, в прошлой жизни я был "много кем", но сапером я стал только в ЧВК "Вагнер".
- Вы пришли в "Вагнер" и говорите: хочу быть сапером? Или, наоборот, вам там говорят: ну всё, Аристокл, пойдешь сапером? Как это все происходило?
- Когда я заходил на хутор Молькино (хутор в Краснодарском крае, где располагалась тренировочная база "Вагнера" - прим.), то там уже было очень много людей. На фильтре все не помещались. Старший помещения, где мы расположились, посмотрел на меня первые два дня, подошел и говорит: Аристокол, я вижу, что ты разумный человек. Давай, будешь сапером. Я ответил: есть.
- На вас пал выбор, потому что вы такой спокойный – не холерик? Ведь сапер ошибается только один раз, поэтому по темпераменту он должен быть сангвиником, меланхоликом, флегматиком, но только не холериком? Правильно?
— Это известная фишка про снайперов, которым нельзя быть холериками, а нужно быть спокойным как удав. Быть спокойным как удав, оно никогда никому не вредит. Но нет, саперу не обязательно быть флегматиком или меланхоликом. Им может быть любой человек. Учиться этому просто нужно.
- А чему служба в "Вагнере" вас научила? Когда вы почувствовали, что стали профессионалом?
- Я и сейчас не чувствую, что стал профессионалом. Постоянно находятся какие-то моменты, которым приходится доучиваться, и ошибки, которые необходимо устранять, потому что хороший подрывник учится как в университете пять лет, а у нас есть только 11 суток для того, чтобы из человека с нуля взять и сделать сапера. Надо сказать, что мы справляемся с этой задачей.
Попал я на инструкторскую работу еще в конце своего пребывания в "Вагнере": сначала был инструктором, а потом старшим инструктором. У нас был большой поток людей, достаточно сложный людской материал, потому что под "большим потоком" я понимаю огромное количество "кашников" (так в "Вагнере" называли заключенных, подписавших контракт для службы в СВО – прим.). Тогда еще можно было отвоевать полгода и потом получить помилование.
- А были заключенные, которые хотели стать саперами? Из них хорошие саперы получались или так себе?
- Заключенные такие же точно люди, как и мы с вами. Были люди, которые хотели стать саперами, были люди, которые ужасно этого боялись, были люди, которые уже имели подготовку. Мне запомнились двое. Один с позывным "Афган". Он мне рассказал, что отсидел 36 лет. Сел в конце 80-х, а вышел из тюрьмы в 22-м. Убил шестерых курсантов Академии МВД. Был десантником, вернулся из Афганистана и попал на выпускной в МВД. Над ним решили покуражиться с крайне неудачными последствиями для всех. Он был исключительно достойным и толковым человеком.
Вспоминаю его с уважением. Надеюсь, что он остался жив.
Второй был из "приморских партизан", если помните таковых (группа молодых людей, нападавшая на работников МВД в Приморском крае в 2010 году, была ликвидирована в ходе спецоперации, а ее участники получили длительные сроки заключения за бандитизм и другие тяжкие преступления; видимо, Аристокл говорит об Александре Ковтуне, который вступил в "Вагнер"; – прим.). Он прошел через мою учебку, достаточно молодой человек. 10 лет отсидел в одиночке. Был очень умен, смекалист, сообразителен, тактичен.
Мы хотели забрать его к себе в батальон, но не получилось. Он ушел в 5-й штурмовой. Не знаю, остался он жив или нет, но хотелось бы верить, что жив (если речь идет именно об Александре Ковтуне, то он погиб в январе 2023 года; в ходе СВО был награжден двумя медалями – прим.).
- Какие у вас есть боевые награды, и за что они получены?
- У меня Орден Мужества, медаль "За заслуги перед Отечеством" II степени, вагнеровский "Черный крест" и вагнеровская медаль "Бахмутская мясорубка".
Орден Мужества я получил в ЧВК "Вагнер" за разборку и спасение из-под завалов группы, которую накрыл HIMERS. Мы действовали в сложных условиях, потому что там находились инженерные боеприпасы и при этом возник пожар. Мы выносили раненых, раскапывали убитых, вынимали горящие инженерные боеприпасы. Прямо скажем, было сложно. Это было в Перевальске (город в ЛНР – прим.).
Медаль "За заслуги…"… Мы с моим командиром отделения подорвались на мини-ловушке. Вернее, он подорвался, а меня слегка зацепило ударной волной и осколками. Я оказал первую помощь и вытащил его с минного поля. Это было в 2022 году.
"Черным крестом" меня наградили не за какие-то конкретные заслуги, а по совокупности заслуг. Это же окопный крест. Его давали всем, кто непосредственно воевал в окопах. Так же, как и медаль "Бахмутская мясорубка" давали всем, участвовавшим в битве за Бахмут.
- Можно еще раз озвучить, если знаете, сколько вагнеров погибло в боях за Бахмут и сколько всушников?
- Эту цифру уже озвучили командиры вагнеров, не помню точно кто. Речь идет о 25 тысячах человек. С украинской стороны, думаю, было на том же уровне.
- В чем в "Вагнере" заключалась ваша задача как минера?
- Работа саперов творческая, поэтому всегда интересно и минировать, и разминировать. Тут даже сложно сказать, что интереснее. Мне ставил задачу командир подразделения, к которому я был прикреплен как сапер, и мы должны были обеспечить минную безопасность, то есть обнаружить и уничтожить все вражеское минирование на конкретной дороге.
Как-то раз мы "нарезали" дорогу, которой, на самом деле, не было вообще. Она, конечно, была на карте, но, по сути, это было пахотное поле, и было бы глупо выполнять эту задачу буквально. Поэтому я сделал дорожку из пункта А в пункт Б не там, где мне приказали, а там, где это было логично и рационально возможно. Потом доложил ситуацию начальству: указанной дороги не существует, но я сделал вам дорогу вот здесь. Тем и хорош был "Вагнер", что там не требовалось выполнять все буквально, а можно было проявить разумную инициативу.
- Вы рассказывали, как ваш товарищ подорвался и вас немного посекло. А какие-то серьезные ранения были у вас?
- Нет, тяжелых ранений у меня не было. Меня еще в 2015 году цепануло в голову осколком.
- А где вы воевали в 15-м?
- В Широкино, под Мариуполем, в составе Республиканской гвардии ДНР. Вообще воевал в 2014-15 годах. Летом 15-го я понял всю бесперспективность построения Новороссии в условиях минских соглашений и уехал.
- Какие-то смешные случаи происходили с вами во время СВО?
- Да, однажды мы заняли хороший домик, очень удобный, но в нем была засорена печная труба. И один из коллег не нашел ничего лучше, как бросить в трубу детонатор. В итоге пришлось искать новый домик – печку разобрало. Тут нужно понимать, что в закрытом пространстве ударная волна распространяется гораздо лучше, гораздо сильнее. Если бы он догадался хотя бы открыть заслонку печную, то возможно все бы и получилось. Но так мы остались без печки.
Как-то работал во взводе огневой поддержки в 3-м штурмовом отряде. Там была 122-мм гаубица Д-30 и несколько 120-х минометов. Д-30 стояла у нас во дворе. При этом надо понимать, что количество удобных домов для проживания личного состава ограничено. Артиллеристы заселились раньше, они жили через дом из понятных соображений безопасности, хотя их орудие было хорошо замаскировано.
Они скидывали сеть, отрабатывали по цели. Тут же все маскировали обратно и убегали к себе. А нам пришлось поселиться в том же домике, рядом с которым стояло орудие. Мы звали его "будильник", потому что, когда следовал первый выстрел, то у нас вылетало окно, сыпалась штукатурка с потолка и так далее. Естественно, мы все просыпались.
Поскольку работали они обычно ранним утром, то так как нас уже разбудили, мы вскакивали и бежали помогать: подносить снаряды. К тому же нам дали пострелять. Это был самый крупный калибр – 122-мм, с которого я стрелял.
- Вы в Новороссии фактически 12 лет. Взаимодействовали с местным населением. Каким оно было - положительным, отрицательным или нейтральным?
- Я никогда не делил местное население на своих и чужих. У них совершенно другие проблемы. Мирняк, который остался жить в зоне боевых действий, это несчастные люди, которым просто некуда податься. Это старики, это какие-то сбомжевавшиеся женщины неопределенного возраста, это подростки, которым совершенно некуда приткнуться. Это люди, достойные только жалости.
В Широкино я эвакуировал старика, которого украинский снайпер подстрелил в ногу. В Травневом - мы наступали на Бахмут со стороны Курдюмовки, от Горловки, с юга-востока - мы довольно долго там базировались. Туда уже возвращались местные, и мы на досуге, когда он у нас был, обходили дома и убирали у них что-то из взрывоопасных предметов, "неразрывы", упавшие в огород. Помню, у одной семьи в душе лежала мина. Они там не могли мыться, потому что не знали, что с ней делать. (смеется) Мой товарищ Леха к ним пришел, рукой на плечо ее положил и говорит: разминировано.
Смотрите также видеоинтервью интервью Аристокла о минах, которое у него взял Александр Чаленко Самые опасные на СВО. На фронте мы имеем дело с минами всевозможных модификаций и форм - сапер "Аристокл"
