Памяти сильной слабой женщины

«Некролог предполагает некую печальную информацию: тогда-то на таком-то году жизни ушла от нас… К Людмиле Владимировне Горобец это не относится.» Никуда она не ушла. Это душа ее отлетела туда, куда по истечении земного срока ей и положено отбыть. А все, чем она жила, осталось нам. На долгую память. На удивление и восхищение. На нелестное сравнение с собой: как же она, маленькая, без особых воинственных примет в характере и внешности, отважно вступала в сражения, взваливала на себя ноши, посильные разве что тем самым атлантам… Она всегда жила трудно. И хоть судьба не стелила перед ней ковровых дорожек, не ныла, не сетовала, много работала, дружила с милыми ей людьми. Мы мало отличались друг от друга - дети последнего поколения, задетого войной, росли без претензий и выкрутасов, в почтении к учителям и родителям, приученные к труду. И Мила в нашем журналистском сообществе была, как все. Одна из нас. А стала - единственной. Только она совершила поступок высочайшей человечности, гражданственности и благородства. Сильно подозреваю, что, оставив работу корреспондента на радио и согласившись возглавить Краснодарское отделение Российского фонда мира, она и не предполагала, чем это обернется. Вместо общественной организации с четко определенными пропагандистско-просветительскими функциями край получил нечто, не поддающееся привычной классификации. В тесной комнатенке фонтанировали идеи, одна отчаяннее другой. И каждый божий день там толпились обездоленные беженцы; каким-то чудом помещались коляски с детьми, которые могли передвигаться только так; добывался автобус, куда бы смог вместиться торт для воспитанников детского дома; уточнялись списки ребят, отправляющихся к дельфинам на Черное море, в паломническую поездку в монастырь… А на экскурсию в Москву целый железнодорожный вагон снарядили, чтоб подростки из малоимущих семей могли повидать столицу. И звонил, звонил телефон… Грешна, сколько раз говорила: - Да угомонись, ты сошла с ума! Ну что опять затеваешь! А ей все было мало, нужно было что-то новое - сделать, выполнить, успеть. Она до последнего беспокоилась не о здоровье, а о грантах, письмах, отчетах, просьбах. За всеми многочисленными обращениями, звонками, факсами были судьбы людей, о которых она тревожилась, переживала, кому могла, а главное, должна была помочь. Она должна была всем, но не себе. Потому и наступила такая скорая и неотвратимая развязка. Уже на самом краешке, все ясно осознавая, понимая и принимая, она думала о том, что будет после. Сказала, чего бы ей хотелось, а чего делать не следует, без надрыва и слез обсудила сугубо ритуальные моменты. - Ну представляешь, - говорит мне, - не могу найти свои награды, куда задевала… Хоть бы список отыскать, там же перечень такой достойный. Тебе ж надо будет некролог писать… Нет, некролога не будет. Не стану я его писать. А награды (к чести тех, кто работал с Людмилой Владимировной Горобец и ценил ее труды), так их десятки - медали, грамоты, звания, знаки, благодарности, - от краевых руководителей и организаций до российских, - единственное наследство, которое перейдет к ее дочери и внуку. Пусть берегут, помнят и гордятся. И мы тоже, вместе с ними, будем помнить и гордиться. Галина Коваленко, журналист, от всех, кого жизнь одарила знакомством и дружбой с Людмилой Горобец