Всегда на линии огня

«Вот уже много лет ветеран гвардейских Воздушно-десантных войск, один из освободителей города Краснодара от немецко-фашистских захватчиков Николай Литвин курирует небольшой музей в школе № 84. На стенах висят фотографии фронтовиков, за стеклами витрин военные трофеи: покрытые ржавчиной мины, гильзы, каски немецких и советских бойцов, детали оружия. Однако центральное место занимают карты сражений, нарисованные вручную. За годы войны ветеран побывал на многих огневых точках, в том числе и при наступлении на Краснодар. Поэтому маленьким школьникам ему всегда есть что рассказать, и есть чем их удивить. В честь 73-й годовщины освобождения кубанской столицы от немецко-фашистских захватчиков Николаю Тимофеевичу на днях вручили высший знак отличия - «Почетный гражданин Краснодара».» «…Я землемер, и этим я горжусь» С каждым днем все дальше уходят в историю события ожесточенной войны. Чтобы не растерять сокровенные моменты, Николай Литвин ведет записи. Однако первое его воспоминание касается детства. - Родился я в 1923 году в селе Григорьевка в семье уездного механика по тракторам, - рассказывает рядовой десантник. - Жили скромно. Помню, в школу мне приходилось идти через кладбище. Уже осень, холодно, а хожу босиком, штанишки в заплатках. И вот прихожу я в класс. А учительница наша Елизавета Григорьевна была из старого дворянского рода, всегда аккуратная, в перстнях. На тот момент ей исполнилось 75 лет. И раз она мне говорит: «Никола, че у тэбэ таки червоны ноги?», а я ей объясняю, что нет обуви, холодно. И вот спустя некоторое время она вытаскивает новые ботинки, такие, каких я в жизни никогда не видел, и подает мне. До сих пор, когда рассказываю, слезы на глазах. И ходил я в этих ботинках, пока не вырос. На самом деле, новую одежду в то время достать было просто негде. Когда я поступил в Петропавловский землеустроительный техникум, то через год поехал на производственную практику в Кустанайскую область - заработать на штаны и парусиновые штиблеты. По приезду меня назначили помощником старшего землеустроителя. Начальник - пожилой мужчина, еще царь Николай вручал ему диплом вместе с офицерским кортиком в честь окончания Московского межевого института. В силу преклонного возраста он уже три года не мог промерить линию длиной около трех километров. Надо было сдавать государственные акты на землепользование, а у него в измерениях большая неувязка. Это задание поручили мне. Как выяснилось, пропаханную трактором границу мерили по борозде, то есть со всеми неровностями. Я же выставил прямую линию, пять раз все просчитал, как того требовала инструкция, и все сошлось. …Война грянула для всех неожиданно. И хотя грозовое напряжение прямо-таки витало в воздухе, мало кто предполагал, что после подписания пакта о ненападении германские войска вскоре нарушат границы СССР. На следующий день после объявления войны началась мобилизация. И первым делом на фронт стремились попасть вчерашние школьники. В их числе был и Николай Литвин, однако, будучи студентом, он имел бронь. А пойти в армию добровольцем помог случай. - В сентябре 42-го я получаю предписание выехать на преддипломную практику в Семипалатинскую область на семнадцать недель, - рассказывает ветеран. - С этим документом прихожу в городской военкомат. В кабинете сидит Тихомиров, начальник 4-й части, а рядом с ним лейтенант-летчик с орденом Боевого Красного Знамени на груди. Тихомиров, увидев меня, с напускной строгостью пожаловался соседу: «Вот полгода ходит, просит, чтобы призвали в армию и отправили на фронт, а я не могу». Дело в том, что ему нужны были 40 новобранцев с полным средним образованием для Самаркандского артиллерийского училища, поэтому после учебы меня взяли бы без вопросов. А летчик спрашивает: «Ты комсомолец? А какими-нибудь видами спорта занимаешься?» И тут появилась надежда. Ведь у меня 37 прыжков с парашютной вышки, 1 час 12 минут налета на планере, 3-й разряд по фехтованию на рапирах, 5-й разряд по бегу на лыжах. «Э, да ты готовый десантник, - одобрительно отозвался лейтенант. - Имей в виду, десантники на 90 процентов смертники, поэтому, если не боишься, иди в обком комсомола, добровольцев броня не держит». Вот так я попал в 1-й воздушный полк Воздушно-десантных войск и стал десантником… Первые недели в армии прошли в учениях. Необходимо было изучить боевой и строевой уставы. Занятия начинались с обязательной зарядки, а затем призывники отрабатывали прыжки с трех трамплинов: первый достигал в высоту метр, второй - уже два метра, а третий был трехметровым. Так молодые парни оттачивали приемы приземления при десантировании. Смотрели, как упасть, учитывали скорость и направление ветра, на какой бок перевернуться, чтобы ноги не сломать и остаться целыми. Главным орудием десантников был 82-миллиметровый батальонный миномет, который обслуживали семь человек. Транспорта не было, так что Николай под первым номером нес на себе ствол, весивший порядка 18 килограммов, второй номер отвечал за лафет, у третьего номера - опорная плита более 20 килограммов, остальные четыре перетаскивали лотки со снарядами. Вместо лошадей - ослики По словам ветерана, первые бои прошли незаметно, но вскоре его вместе с 17 десантниками направили в Геленджик, включив в состав 195-го отдельного горно-вьючного минометного полка 18-й Причерноморской армии. Командовал подразделением молодой подполковник Христофор Иванян, уже тогда проявивший в боях исключительную храбрость и находчивость. Полк всегда вел меткий огонь по немецким позициям, обеспечивая прикрытие советской пехоте. А перевозили минометы по горным тропам ослы. - В этом полку было 40 стволов, а людей почти не было, - вспоминает Николай Тимофеевич. - Кто-то ранен, кто-то убит, а формирование происходило в Армении. Поэтому нам дали еще двоих автоматчиков. Командир полка был самым почетным человеком во всей 18-й армии, потому что эти 40 стволов могли стрелять долго и метко. Почему? При отступлении в районе горы Семашхо немцы побросали свои мины. Калибр нашего миномета равняется 82 миллиметрам, а немецкого - 81,5, поэтому мы могли стрелять их же снарядами. При этом в армии действовала норма: пять выстрелов в сутки из-за ограниченности боеприпасов. Но на Семашхо мы приспособились прибавлять к немецкой мине два лишних пороховых снаряда. Это дало большое преимущество. Ослы переносили орудия по тропам. Моего ослика звали Арсен. Тощий, с облезлыми боками, но 70 килограммов терпеливо нес. Когда шел обстрел, он прижимался к моей левой ноге и дрожал как осиновый лист, пока я его рукой не подпирал к телу. Мы тоже боялись. Бывало, когда стоял у противотанковой пушки и в моем секторе появлялся танк, то коленки тряслись, но до тех пор, пока не поймаю в прицел машину. Тогда уже появлялось остервенение… Все ближе и ближе подступали советские полки к оккупированному Краснодару. Уже 8 февраля войска 18-й армии форсировали Кубань. Они заняли станицу Старокорсунскую. Другая, 46-я армия, пришла сюда же вдоль правого берега реки. Объединившись со 195-м минометным полком, они двинулись в путь. - Когда мы подходили к хутору Кочкин, командир батареи по радиосвязи сообщил, что юго-восточнее, в лесу, собрался недобитый немецкий полк и хочет вырваться из смыкающегося кольца окружения, - продолжил рассказ Николай Литвин. - Мы поставили свои четыре орудия, и за 20 минут обстрела это место стало черным. 37 человек взяли в плен. Были трофеи: одеяла, немецкие сапоги, но самое главное, мы взяли овес для ослов, которых затем накормили досыта. А ведь им не привозили никакого питания, хотя было положено. Поэтому между боями мы собирали сухую траву, ломали веточки и этим кормили осликов. И вот подошли к реке Кубань. Мороз, на воде лед, немцы разбили его минами, чтобы пехота не смогла перейти. Выручили фашины - вязанки из прутьев, которыми застилают дороги. Саперы поливали их водой, все замерзало, и получалось что-то вроде моста. По этому покрытию и перетаскивали орудия. А вот артиллерия переходила по деревянному мосту. В 9 часов утра 11 февраля части подошли к хутору Ленина. Завязался ожесточенный бой с немцами, но силы были неравные, оставшийся в меньшинстве противник стал потихоньку, по задворкам отходить в сторону нынешнего парка «Солнечный остров». Однако и здесь массированный огонь из пулеметов вскоре выбил остатки отрядов. Когда уцелевшие немцы бросились бежать по направлению к железнодорожному вокзалу, в этот момент солдатам 40-й мотострелковой бригады, 31-й стрелковой и 9-й горнострелковой дивизий был дан приказ, сняв с себя все лишнее, только в одних телогрейках и с оружием двинуться вдоль Ставропольской наперерез отступающим. К вечеру Краснодар был освобожден. На Курской дуге Победу праздновать было некогда, на следующий день, 14 февраля, Николая отозвали в Казанское артиллерийское училище. Однако на пути в Казань его перенаправили в Москву, где формировался новый противотанковый дивизион в составе 18-го гвардейского стрелкового корпуса 13-й армии. Летом 1943 года дивизион оказался в самой гуще военных событий, разворачивающихся на Центральном фронте, отразив удары немецкой армии в районе станции Понырей. Здесь рядовой Литвин впервые получил серьезную контузию. - Мы стояли под селом Горелое на огневых позициях, - вспоминает участник Курской битвы. - Ожидалась крупная атака немецких танков. Утром 10 июля налетели пикирующие немецкие бомбардировщики. Сначала один раз, потом второй, третий. И вот последний «юнкерс» сбрасывает бомбу. Вижу, летит она с высоты 200 метров с длинным штырем, при ударе этот снаряд взрывается над землей, и осколки вспарывают все вокруг. Помню, тогда успел перевернуться на живот, спрятал руки под каску, чтобы руки не искорежило. Бомба упала рядом. В тот миг я лишь почувствовал два сильных удара в голову, тошнотворный запах тротила, а затем сверкнула мысль: «Я умер». Но чуть погодя ребята меня откопали, стали тормошить, пришел в сознание, а вокруг рвутся мины 80-миллиметровые. От них перед глазами оранжевые языки и черные султаны. А я сижу, любуюсь на эту картину - как в немом кино. Поднимаю голову, а в небе еще 9 «юнкерсов». Все побежали, и я тоже. Позже подбегает командир батареи, и вижу по губам - спрашивает: «Ну как?» Я отвечаю: «Порядок!» При этих словах у меня вывалился язык и до середины ночи висел. В медсанбате врач успокоил, сказав, что вскоре восстановлюсь, и отправил обратно в часть. Окончание войны ветеран встретил на Эльбе, где Советская армия соединилась с колониальными силами англичан. В феврале 1946 года он демобилизовался вне очереди, оказавшись среди специалистов, необходимых для восстановления сельского хозяйства. Побывал на Крайнем Севере, участвуя в экспедиции по добыче золота. Там же встретил свою будущую жену Марию Васильевну родом из казачьей семьи. В 1953 году Николай Тимофеевич поступил в пашковский техникум. Многие годы работал землеустроителем в Медведовской МТС, ставил опоры линий электропередачи по всему Северному Кавказу. Вырастил, воспитал двух дочерей, Ольгу и Надежду, дождался внуков, правнуков. За боевые заслуги имеет множество наград, в том числе орден Отечественной войны II степени. И даже сейчас, в свои 92 года, он участвует в общественной жизни, проводя уроки мужества в школах и детских садах. А в завершение встречи воин-освободитель признался, что, бывая с правнуками на спортивном аэродроме, порой мечтает прыгнуть с парашютом. Как в дни молодости…