«Пир» на весь мир

«В залах Краснодарского краевого художественного музея им. Ф. А. Коваленко в «Екатеринодарской конторе Госбанка» завершилась, наверное, самая личная, интимная выставка уходящего года - «Пир» владелицы ныне не работающей галереи «Лестница», искусствоведа Марины Тевзадзе.
» Как европейская цивилизация выросла из древнегреческой, так античная культура многим обязана пиру (греч. «симпосий»): эллины выпивали в компаниях близких по духу людей (собственно, слово «товарищ» - не что иное, как греч. «синтрофос», «человек, с которым ты делишь трапезу»), и главным блюдом меню были не три круга вина, еда и игры, но беседа - интеллектуальный поединок. Из жанра застольной беседы - «Пир» Платона и Ксенофонта, отчасти «Моралий» Плутарха и прочая - вырастает философская литература, за которой обязательно подтягивается живопись… По такому принципу организован наш «Пир»: в сообществе близких по духу людей каждый неизбежно перестает быть чужим соседу по трапезе и открывает свое подлинное лицо - автопортрет. «Пир» - это работы двенадцати зрелых художников плюс доводящаяся куратору племянницей артистка Маша Макарова, а также детские рисунки: на картонных планшетах - автопортреты учеников Марины Тевзадзе в детской школе искусств № 1 и воспитанников других художественных школ города, друзей детей и знакомых или вовсе незнакомых. Взрослым - свой зал, детям - свой. В первом - сложившиеся авторы и образы, «человек в течение жизни «делает» свое лицо, и ответственность за него несет сам». Во втором - прекрасные набросанные маркером профили: то, что дано мамой с папой как вводные для рождения личности, - посмотри на детский рисунок, возьми маркер и нарисуй свой портрет на белом листе воздушного шара. Что и делают участники (гости?) «Пира», будь то Марина Карпенко или Наташа Перлик. Каждый из них показывает свое лицо, почерк, себя, - заглядывая в зеркало. Один из самых интересных молодых живописцев города с десятилетним «арбатским» бэкграундом Константин Лупанов в обычной манере а-ля Малявин пишет себя смеющимся из-под белой кепочки в синий горох, Стас Серов набрасывает милый автопортрет на шторе. Игорь Михайленко раскладывает три абриса профиля поверх чего-то космического, кажется, взятого напрокат у Чюрлениса, райтер Саша «Масло» Сингур портретирует себя, оставаясь неузнанным: с закрытым летним шлемом и подшлемником лицом. Прекрасные дамы Лариса Блохина и Ирина Седова, напротив, открываются зрителю: загадочная Лариса - в сепийных гранях, Ирина - во всей реалистической полноте. Мощный станковист Владимир Аксенов пишет себя так же, как своих героев: брутально, по-мужски, замечая все-все морщины. Владимир Мигачев берет в руки картон и цветные мелки, препарируя себя на три части. Безальтернативный реставратор художественного музея Юрий Самсонов супрематически раздваивается на портреты в позитиве и негативе, а прекрасно наивный Иван Дубяга грустит над стаканчиком за золоченым багетом. Анастасия Куропатченко