Гвардии рядовой гравюры

«Творческое наследие и жизненный путь Юрия Шальнова (1927-1997), увы, не относятся к числу поднятых на щит в качестве гордости изобразительного искусства Кубани. Но художник - и как график, и как мастер пленэрной живописи, и как один из первых педагогов художественно-графического факультета КубГУ - достоин этого в большей степени, чем многие, кому посвящены редкие для нашего региона монографии, книги и альбомы. И тем ценнее выставка «О моем городе» ко дню рождения Краснодара в холле муниципального концертного зала, где можно увидеть четыре линогравюры мастера.» Юрий Нафанаилович окончил мастерскую двух графиков-профессоров: сына передвижника Г. Б. Смирнова и ученика В. Маковского Е. М. Чепцова в Московском педагогическом институте им. В. П. Потемкина (ныне - Московский государственный педагогический университет). Уехал по распределению на край страны: в 1952-1959 гг. преподавал в Биробиджанском художественно-графическом педучилище, где вырастил целую плеяду местных мастеров и стал одним из основоположников местной изобразительной школы. Вернулся, везя в одном картонном чемодане пару рубашек и десятки этюдов маслом: солнечных, хоть и написанных в суровом краю, поэтичных, полных света (их потом наследники художника выменяют на несколько ящиков плитки). Около года преподавал на худграфе Краснодарского педагогического университета - только что открытом первом факультете художественного профиля в вузах Кубани. Через уроки Юрия Нафанаиловича прошли многие из нынешних мастеров среднего и старшего поколения - от Галины Забелиной до Василия Беды. Член Союза художников СССР, участник многочисленных краевых, республиканских, зональных и международных выставок Юрий Шальнов проживет в Краснодаре около десяти лет: будет преподавать и работать, работать, работать. В 1979 году его товарищ, художник-любитель и бывший офицер разведки, предложит ему переехать в Геленджик - руководить студией художников-любителей. Юрий Нафанаилович на долгие пятнадцать с лишним лет возглавит народную студию изобразительного искусства им. С. М. Волнухина в городе у моря. Студийцы под руководством художника будут изучать классиков, ездить на пленэры, организовывать городские выставки, подтвердят в краевом смотре звание «народной студии». Перерожденный кружок, действительно ставший студией, после ухода на покой Шальнова возглавит его соратник... А многочисленные гравюры, этюды и офорты Юрия Шальнова разойдутся по частным коллекциям: четыре работы на выставке «О моем городе» - тоже не из музея. Собственно, и вся выставка названа по одноименной серии линогравюр Юрия Шальнова «О моем городе» (1967-1969). На каждом из листов серии (включая не представленные на выставке «Снежную зиму» и греющую душу газетчика «С новостями») - о том самом идеальном советском Краснодаре нашего и моего детства, который только и найдешь, что на старых фотографиях. Черно-белые, идеально выстроенные, точные в деталях, ажурные, словно созданные для иллюстраций листы, и все-таки полные голосов, смеха, запахов и еще чего-то неуловимого, что делает жизнь радостной, но чего не купишь ни за большие, ни за малые суммы. «В детском сквере» (1969) сохранил для нас сквер «со слоном» таким, каким он останется в памяти у коренных краснодарцев - не изуродованным смутными временами: скульптура в центре фонтана и круговорот жизни вокруг нее - коляски, велосипеды, педальные машинки, свежие газеты, фотографии на память, дети и родители. «Самолет уходит в Москву» (1967) - это «портрет» аэропорта Пашковский тех времен, когда он принимал АН-10А, пилоты и стюардессы носили ладную форму «Аэрофлота», к борту вас вез открытый автопоезд и даже бабушка в платочке могла позволить себе перелет к внуку. На «Городских магистралях» (1969) - то самое кольцо улиц Офицерской и Колхозной, где нынешние краснодарцы частенько стоят в пробках, рядом с изрядно разросшейся за эти годы ивой на островке безопасности. И если велосипедисты или фургон «Мебель» в нынешнем автопотоке не редкость, то телегу в городе уже не встретить. Зато все так же отстукивают по рельсам трамваи и поезд - тот самый, чей силуэт тянется ниткой вдоль горизонта. Такой же простой и ясный, как последние Юрия Шальнова на «Автопортрете»: любимые им ели, силуэт мастера с кистью и бумагой в руке.