«Тихорецк, до востребования», Д. Шостаковичу

«В биографии Дмитрия Шостаковича (1906-1975) - одного из самых исполняемых композиторов ХХ века, пианиста, педагога, профессора, доктора искусствоведения - есть малоизвестный эпизод: его путешествие по югу и Северному Кавказу неожиданно завершилось злоключениями в Тихорецке. Через 32 года Дмитрий Дмитриевич вновь побывает на Кубани - в Новороссийске, которому напишет гимн.» «Жарища там невероятная…» 8 июля 1929 г., Гудауты. «В Севастополе я пробыл два дня. На третий день утром выехал в Сухум. Билет от Севастополя до Сухума стоит 26 рублей. Очень дешево. Это цена первого класса... Большое достоинство «Ленина» (так зовется пароход) - полное отсутствие качки и весьма длинные остановки. Таким образом я был в Ялте… Следующее мое изучение - это Новороссийск, мать цементной промышленности. Жарища там невероятная. В Новороссийске пароход стоял десять часов. Побывал в кино, видел «Человек и ливрея». На диспут «Театр и современность» не попал... Потом слезал в Туапсе и Сочи. Ничего не видел примечательного. В Сухуме видел обезьяний питомник. В Гудаутах никаких достопримечательностей, кроме моря, солнца и гор... Сейчас я наслаждаюсь покоем». Это одно из писем 22-летнего композитора, опубликованных в книге «Дмитрий Шостакович. Письма И. И. Соллертинскому». Его адресат - музыковед, литературовед, театровед и критик, блестящий рассказчик, полиглот (знал более 20 языков), просветитель и профессор консерватории. Иван Иванович был ближайшим другом Шостаковича почти 17 лет: «Всем своим развитием я обязан ему. И жить без него мне будет невыносимо трудно. Работая над своими новыми сочинениями, я всегда думаю: а что бы об этом сказал Иван Иванович?» - писал Шостакович сразу после кончины Соллертинского. 27 июля 1929 г., Гудауты. «...28 числа я уезжаю отсюда. Сперва в Батум пароходом. В Батуме дня два. Затем в Тифлис поездом... Из Тифлиса по Военно-Грузинской дороге во Владикавказ. Оттуда в Пятигорск, а из Пятигорска на аэроплане в Москву. Относительно аэроплана прошу тебя молчать. А то дойдет до мамы, она с ума сойдет от страха. Из Москвы, вероятно, пешком в Ленинград, так как боюсь, что денег не хватит. Хотя должно хватить, но я не умею рационализировать свои расходы...» «Потрясенный красотой этого города…» Август 1929 г., Тихорецк. «Дорогой Иван Иванович, судьба, как говорится, играет человеком. Думал ли я, что очутюсь в городе Тихорецке? Нет, не думал. А вот очутился! Да еще как. 3 VIII в Пятигорске я купил билет на самолет «Укрповпрушляха», отлетающий 6 VIII. Заплатил 54 рубля. Самолет должен был отлетать из Минеральных Вод в три часа ночи. С последним поездом я уехал в Минводы. В два часа ночи двинулся с вокзала на аэродром. Темно. Злющие собаки хватают за икры. Испугался я и вернулся на вокзал. Там со мной вел очень любезный разговор красноармеец, смотрящий за порядком. Узнав, что я пассажир, рекомендовал идти туда часам к четырем-пяти утра, когда посветлеет. «Ночью туда не подпускают. Кто подойдет ближе, чем на 100 шагов, того застреливают!» Ни на минуту не засыпая, я дождался рассвета и пошел на аэродром, в душе побаиваясь, что моя ценная жизнь будет пресечена. Пришел на аэродром. Никого. Только два самолета. Через два-три часа пришел какой-то паренек: «Часов в восемь-девять полетит» - это вместо трех. Жду. Затем является очень красивый начальник станции: «Вы тот самый пассажир, что летите в Сочи?». Я ответил, что нет, ибо лечу в Москву. «В Москву!» - воскликнул он, искренно пораженный. Здесь он почесал самопишущим пером затылок, отчего последний несколько запачкался. «Видите, - говорит, - я разрешил продать билет до Сочи, а Вам продали до Москвы. Вы вылетайте в Тихорецк, а там вас тов. Гусев устроит»... Прилетел я в Тихорецк, тов. Гусев отсутствовал. С аэродрома я пошел в город. Пять верст пешком, по степи, под палящим солнцем. Пошел снова на аэродром и передал тов. Гусеву записку. Он прочел, мило улыбнулся и сказал: «Придется вам переночевать в Тихорецке, а завтра, в пять часов утра, полетите»... Повез нас устраивать на ночь. Меня и еще одного он устроил у извозчика по фамилии Мороз... Переспали. На другой день все мы поехали на аэродром. Буду краток. На самолете мест не оказалось, и тов. Гусев предложил мне за счет «Укрпов-прушляха» ехать на поезде, т. к. на самолет попасть надежды нету. Я согласился. Все равно погибать. Приехали мы на вокзал. Тов. Гусев выдал мне под расписку 29 рублей 10 копеек и познакомил с начальником станции. Если будут места, то поедете. Сейчас 11 часов. Поезд отходит в 17 часов. Значит, мне ждать шесть часов... Надежды уехать из Тихорецка у меня мало. Я в ужасе и буквально плачу. Дорогой Иван Иванович, не говори маме, что я в Тихорецке. Я ей сам напишу. Напишу, что потрясенный красотой этого города, я слез с самолета и решил побыть здесь денька два. Если ты веришь в бога, помолись за то, чтобы мне когда-нибудь выехать из Тихорецка. Что делать, если не будет билета? Опять к извозчику в гости? …Все мое путешествие пропало из-за преступного, я бы сказал, головотяпства «Укрповпрушляха»! За трое суток я спал четыре часа. Мне хочется есть, но ужас охватывает при виде превосходно откормленных тараканов, плавающих в борще, который подают в Тихорецке. Весь вокзал набит пассажирами, желающими ехать. Нет билетов! Нет! Они ночуют на вокзале и не теряют надежды... Девочка с безумными глазами (лет семи-восьми) тычет в меня прутиком и заразительно хохочет. Она здесь с матерью только пять дней. Надеется через пять выехать. Вот что. Как получишь это письмо, походи к влиятельным людям и попроси их что-нибудь сделать на предмет моего выезда из Тихорецка. Меня найти можно по адресу «Тихорецк, до востребования». Я не знаю, какой это губернии или области. Сделай это. По-дружески умоляю тебя. Твой Д. Шостакович». «…Счел честью написать «Новороссийские куранты» 15 сентября 1960 г., Ленинград. «В годы Великой Отечественной войны защитники Новороссийска покрыли себя неувядаемой славой, вот почему я счел для себя большой честью написать музыку «Новороссийские куранты» для огня Вечной славы, зажженного на площади Героев. Городские организации попросили Союз композиторов РСФСР написать музыкальное произведение, славящее героев Новороссийска. Так родились мои куранты. Это небольшая пьеса, которая играется две минуты. Посылаю вам магнитозапись и рукопись сочинения. Буду рад, если вы сочтете возможным использовать это сочинение». Это письмо композитора и партитура нынешнего гимна города-порта («Новороссийские куранты, мужской хор в сопровождении фортепиано»: четыре нотных листа, фиолетовые чернила, дата, подпись) хранятся сейчас в Новороссийском историческом музее-заповеднике. В 1960 году руководители и общественность города обратились в Союз композиторов, председателем которого был Дмитрий Шостакович, с просьбой написать миниатюру для Вечного огня. Дмитрий Дмитриевич сделал лейтмотивом «…курантов» ту мелодию, что в 1943 году стала второй на конкурсе гимнов… В марте 1961 года Дмитрий Шостакович приехал в Новороссийск на открытие Вечного огня, где впервые прозвучали «Новороссийские куранты» - в исполнении хора Краснодарского пединститута. На концерте в городском театре «Новороссийские куранты» играл оркестр баянистов детской музыкальной школы № 1 под управлением Петра Тищенко. После него Шостакович побывал в школе, где встретился с Анной Данини - педагогом школы (ныне она носит ее имя) и одной из тех, кто вел переписку с композитором о гимне. Беседовал с учениками и наставниками, оставил отзыв о встрече, а позже прислал школе грамзаписи нескольких симфоний и поэм для хора… На той встрече композитор говорил о том, что город нуждается в учебном заведении следующей ступени, и шесть лет спустя открылось Новороссийское музыкальное училище, ныне колледж им. Д. Д. Шостаковича. Анастасия Куропатченко