Ради слова и кадра

«Журналисты «КИ» вспоминают, в каких переделках им приходилось побывать, отправляясь на репортажи.» Горела, падая, ракета... Рассказывает бывший первый заместитель главного редактора Святослав Касавченко: - Был однажды на состязаниях снайперов спецподразделений стран СНГ. Стрельбы завершились банкетом, на котором участники неоднократно поднимали тосты: «За то, чтобы не увидеть друг друга в прицеле!» К полуночи перед разъездом гостей пошло активное братание. Человек двести матерых вояк толкутся в ночи на пятачке десять на десять. Обнимаются. Один из победителей, как сейчас помню, белорус, достает ракетницу и салютует. Ракета взмывает вертикально. Зависает звездой в черном небе. Начинает падать. И мне, сидевшему на лавочке метрах в десяти от стрелка, кажется, что летит эта звездочка точнехонько в меня. Понимаю, что это невозможно, не бывает такого, но на всякий случай начинаю привставать, чтобы пересесть, и в этот миг... получаю удар по лбу горячим наконечником (или что там за деталь такая - не знаю) сгоревшей ракеты. Падаю обратно на лавочку. В глазах искры, в ушах - звон. По морде кровища течет - вроде и не сильно, а рассекло. Промывают потом спецы мне рану перекисью и брутально подначивают: - Понимаешь, снайпер промазать не имеет права. Иначе какой же он снайпер? - А как же «мирное население не трогать»? - прикидываюсь я бодрячком. - А кого тут еще «трогать»? - отвечают. - Слышал же тосты - «Друг в друга не стрелять». А ты у нас тут один гражданский... Репортаж потом вышел с заголовком «Горела, падая, ракета». Полет вниз головой Чтобы узнать, возможно ли обычному краснодарцу научиться управлять самолетом, фотокор «КИ» Юлия Симатова отправилась на летное поле аэроклуба «Кубань» в станицу Пластуновскую, и вот что ей довелось испытать: - Из ангара трое мужчин выкатывают вручную самолет Як-18 Т «Фандор». Такую модель обычно рисуют дети: небольшой, где кабина пилотов сразу переходит в хвост. Установив самолет в нужное место, они, прилагая усилие, начинают прокручивать ему винт. Техник подвозит баллон с воздухом для заправки. После прогрева двигателя и проверки всех систем самолета получаем разрешение на взлет. Быстро пристегнувшись и надев гарнитуру, замерла в ожидании. Страха не было, лишь интерес и нетерпение. - От винта! - вдруг слышу и удивляюсь: думала, что эта фраза осталась навсегда в фильмах о советских летчиках-истребителях. Слышу указание: «На взлет». Самолет взлетел мягко и, казалось, неторопливо. Однако указатель скорости показывал 180 км. Высота - 1500 метров. Обзор захватил воображение: достаточно низко, чтобы можно было рассматривать землю внизу, и достаточно высоко, чтобы насладиться уходящими вдаль бескрайними полями и небесными просторами. Вспоминая свое парашютное прошлое, в шутку спрашиваю: - А запаска есть? Или тут катапульта? - Один большой подгузник на всех, - слышу в ответ. Начались эволюции полета: вираж вправо в горизонте, крен 15 градусов, затем такой же, только влево. Изменился обзор: стал под углом, так, как будто вперед смотришь, лежа на боку. - Ну что, бочку сделаем? Вопрос меня пробудил. Бочка - это элемент спортивного пилотирования и означает вращение самолета вокруг своей оси. - А может, сначала высоту побольше набрать? - робко спрашиваю я, кидая взгляд на ремень безопасности и цепляясь всем телом за все что можно. - Не бойся, у меня тоже двое детей, - с пониманием успокоил пилот. И тут реальность сменилась в одно мгновение: ускорение - и я вниз головой, а потом опять вверх. - Ну что, теперь пикирование? Боевой разворот! В атаку! Через долю секунды я в невесомости - самолет под углом 45 градусов с креном влево ухнул вниз. Реальность стала компьютерной игрой, смешалось все: высота, скорость, эмоции, шум двигателя. - А теперь снова бочка! И опять вниз головой. А потом меня вжало в кресло - подъем, горка 30 градусов, четырехкратная перегрузка, в глазах темнеет. Но это длилось недолго. Снова горизонтальный полет и немножко куража - проход над аэродромом на малой высоте в пять метров, заход на посадку. И вот приземление. И только в этот момент я поняла, что вся насквозь мокрая: в кабине невыносимо жарко. Пот бежал по лбу, спине и плечам. Руки и ноги тряслись и не слушались, немного тошнило. Но счастье заполняло все уголки моего сознания. Это иное измерение существования - двадцать минут я была птицей. Мой репортаж назывался: «От винта - на все времена». В траншее с собакой Куда только не забрасывала судьба нашего мэтра Ивана Журавлева и какие только позы не приходилось принимать ради редкого кадра! Один случай он вспоминает с юмором, хотя в тот момент было не до смеха: - Отправился за фоторепортажем о службе пограничников. В районе Новороссийска снимал, как охраняются наши рубежи с моря и на суше, кадры были и вечерние, и ночные. Пограничники проводили отработку тренировочной тревоги, и я залег на спину в траншею. Попросил ребят перепрыгивать через траншею, а сам нацелился на них объективом снизу, рассчитывая снять силуэты на фоне светлого неба. Двое из парней бежали по одному, а третий был с собакой. И вот они друг за другом промелькнули надо мной, но кадры показались мне неудачными. Попросил повторить «пробег», потом еще раз и еще… Пограничники-то меня понимали, а вот собака, видимо, рассудила по-своему: «Если столько раз туда-сюда мотаемся, стало быть, что-то не так делаем». И во время очередного прыжка кинолог оказался на другой стороне траншеи, а пес - на мне. Этого четвероногого пограничника насилу от меня оттащили, за рукав прихватил крепко… Захват заложников Рассказывает обозреватель по вопросам права Лариса Королева: - Нас было 50 журналистов в возрасте от 22 до 55 лет, и мы ехали в комфортабельном автобусе по лесистой местности, как вдруг путь преградил брошенный поперек гравийной дороги ствол дерева. Автобус притормозил… В мгновение ока в обе открытые двери влетели выскочившие из перелеска крепкие парни в масках и камуфляже с криками: «Вы захвачены! Всем опустить головы!» Пробегая по салону, террористы пригибали лбы к коленкам тем, кто не сразу выполнил команду, один из захватчиков подносил к жертвам целлофановый пакет, требуя: «Сотовый сюда!» Вокруг автобуса велась беспорядочная автоматная стрельба. Из автобуса меня вытащили, ухватив за плечо, в полусогнутом состоянии под крики: «Голову ниже!», так что оглядеться вокруг и определиться, в какую сторону можно рвануть, не представлялось возможным. А через несколько секунд я уже обнаружила себя стоящей на коленях, в наручниках и с мешком на голове. Речь шла уже не о том, чтобы озираться по сторонам, а хотя бы дышать, что оказалось весьма затруднительно. Что происходило с моими коллегами, я могла только догадываться. Пальба и крики террористов не умолкали ни на минуту. Команды: «Всем встать!», «Сидеть!», «Ползти на коленях!» раздавались одновременно. Не успев приподняться и сделать несколько шагов, я оказывалась на коленях, утыкаясь в кроссовки или ботинки своих коллег. Снова звучал приказ встать и идти, схватившись за двигавшегося впереди человека, но удержать в руках чью-то майку или куртку было сложно, так как нас пихали и толкали в разные стороны. Услышала отчаянную просьбу одной из девушек: «Не держитесь за капюшон!» - и поняла, что ее душат шедшие сзади. В этот момент я порадовалась тому, что моя легкая куртка без капюшона, и тому, что она на мне есть вообще, иначе начисто содрала бы кожу на локтях о гравийную дорогу, усыпанную острыми камнями. Мы то ползли, то шли под крики: «Ноги выше! Канава! Вперед! Бегом!..» Уши заложило от очередных выстрелов, пули пронеслись прямо над головой. Я задыхаюсь под плотной тканью мешка, сердце выпрыгивает из груди, по лицу струится пот. Но вот нас завели в заросли кустарника, я спотыкаюсь о корягу, падаю и никак не могу подняться, запутавшись в острых колючках, рвущих вещи и царапающих руки. Кто-то хватает меня за локоть и резко тянет вверх, я ударяюсь головой о приклад, но зато уже стою на ногах, и снова меня увлекает вперед толпа пленных. «Стой, куда?..» Автоматная очередь, угрожающий крик: «Так будет с каждым, кто попытается сбежать!» Надо думать, кто-то из моих коллег все же попытался скрыться. Неудачно. На мне приподнимают мешок: «Смотри!». Я вижу устрашающее зрелище - залитый кровью труп молодого парня. После чего мешок снова закрывает мое лицо. Это «шествие» длилось более часа. А потом нас завели в помещение. Несколько ступенек вверх - и я с облегчением приземляюсь на холодный металлический пол. Передышка. - Ты военный! Ты наших убивал! Я пристрелю тебя, - слышится голос террориста. Пленный пытается уверить, что он журналист, но ему не верят: - Почему камуфляж на тебе? Ботинки «горки» зачем надел? - Так я же в горы идти собрался! - Ты врешь, ты военный! Выходи себе могилу рыть! Та же судьба постигла еще шестерых наших товарищей, чья амуниция показалась «террористам» подозрительной… Казалось, этому кошмару не будет конца… Когда нас наконец-то освободили из плена, в первый момент наивысшим счастьем было вдохнуть полной грудью свежий воздух и избавиться от наручников, оставивших на запястьях синяки и царапины. Но это были такие мелочи по сравнению с возможностью вновь увидеть солнце. Захват журналистов был учебным, роль террористов выполняли бойцы ВДВ, и происходило это все в районе полигона «Раевский» под Новороссийском. Ежегодно Союзом журналистов Москвы проводятся недельные курсы «Бастион» для подготовки репортеров и операторов к работе в экстремальных условиях. По возвращении в редакцию я написала статью о правилах поведения во время захвата, которая называлась «Главное - выжить».