Яблоко от яблони

«Кем были дети видных екатеринодарцев.» К продолжателям звучных фамилий публичных людей традиционно приковано всеобщее внимание. «КИ» решили узнать, кем были наследники тех, кто оставил свой след в истории Екатеринодара-Краснодара, и какими поступками вписали себя в летопись города. Когда наследник - племянник Атаман Черноморского казачьего войска Захарий (Харитон) Чепега со товарищи 9 июня 1793 года стал лагерем в Карасунском Куте, где «и место сыскал под войсковой град...»: так была основана кубанская столица. Много хлопотавший о ее обустройстве Захарий Алексеевич уже в июне 1794 года покинул ее по приказу Екатерины II, чтобы отправиться с двумя полками в Польский поход, откуда он вернулся в генеральском чине. По пути в Петербург его пригласили к царскому столу, и сама государыня угощала старого воина виноградом и персиками. А всего через год, 14 января 1797-го, в Екатеринодаре в своей хате в дубовой роще над Карасуном Чепега скончался от старых ран и «колотья легкого». Старый атаман «умре холост и, следовательно, бездетен». Ветвь его рода по линии сестры Дарьи Кулиш затерялась где-то на Украине. Дети его племянника Евстафия, Иван и Ульяна, взяв себе фамилию Чепега, претендовали на наследство, однако его обладателем стал другой племянник - Евтихий, сын Мирона - брата Захария Алексеевича. Рано потеряв отца, Евтихий ребенком был взят Чепегой на воспитание и все время находился при нем. Перед смертью не научившийся даже писать атаман вызвал Евтихия с хутора под Ейском, где тот жил, передал ему ключи, сабли, «некоторые бумаги» и долго о чем-то говорил с ним наедине... - Дети видных екатеринодарцев в большинстве были людьми приличными: с ними, конечно, случались казусы, но с кем их не бывает? С Евтихием Чепегой был такой случай: нечаянный выстрел в его дворе в полночь, после чего была объявлена тревога. Всеобщий переполох, а причины выстрела не установлены, - говорит историк Виталий Бондарь. - Но именно подполковник Евтихий Чепега в 1804 году привез на Кубань из Миргорода ризницу и библиотеку Киево-Межигорского монастыря, принадлежавшие Запорожскому войску. Запрягайтесь, люди, в сани Другой отец-основатель нашего города - войсковой судья Антон Головатый, которого с Чепегой связывала искренняя дружба, напротив, не знал недостатка в наследниках. Антон Андреевич женился в Запорожской Сечи на Ульяне Григорьевне Порохня. От этого брака родились дочь Мария (1774), сыновья Александр (1779), Юрий (1780), Афанасий (1781), Матвей (1791) и Андрей (1792). Были у семьи Головатых и приемные дети, воспитывавшиеся в его таманском доме: выкрещенные турецкие мальчики Петр, Павел и Иван, девочка София и «выкормленные при нем девки - Мария, Иванова дочерь, Анна, Андреева дочерь». Головатый, сам владевший пятью языками, дал лучшее по тем временам образование всем детям: приемным - домашнее, а старших сыновей, Александра и Афанасия, определил в Харьковский коллегиум (им заведовал друг Антона Андреевича - Федор Квитка, отец писателя Г. Ф. Квитка-Основьяненко). Затем Александр, Матвей и позднее - Юрий учились в престижном Санкт-Петербургском шляхетском корпусе. Однако морских офицеров из младших Головатых не вышло: Александр страдал морской болезнью, Матвей тяготился учебой, Юрий предпочел женитьбу на дочери генерала А.Н. Самойлова, хотя этот брак не одобрял Антон Андреевич. - Из всех детей войскового судьи особо отличился Александр Головатый: как писал историк В. В. Дроздовский, он был крепко дружен с зеленым змием - после свиданий с ним запрягал в сани крепостных. Как-то в Санкт-Петербурге он разбуянился до того, что на улице встречной даме поднял подол и завязал над головой узлом, - продолжает Виталий Вячеславович. - Когда его арестовал патруль и офицер поинтересовался, что же такого сделал задержанный, Александр Антонович вырвался и повторил все то же самое, но с другой встречной дамой. За эти «подвиги» Головатого лишили дворянского достоинства и сослали на поселение подальше. Но и после возвращения буйный нрав Александра не изменился. А вот судьба единственной родной дочери Антона Головатого не только печальна, но и таинственна. Когда в конце 1791 - начале 1792-го он отправился в Петербург к Екатерине II, чтобы получить обещанные казакам земли на Тамани, Антона Андреевича догнало известие, что умерла его дочь Мария. Кубанский историк П. П. Короленко сообщает бытовавшее в семье Головатого предание, что ее накануне помолвки отравила девушка, бывшая прислугой, из-за того, что хозяйка не пожелала взять ее с собой в Петербург. Есть легенда, что Антон Андреевич подозревал в смерти дочери некоего казака Павла, отправленного в монастырь на исповедь. Сын за отца… Старший помощник начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска генерал-майор Петр Иванович Косякин, происходивший из дворян, сделал блестящую карьеру: в разные годы он был командиром 1-го Кубанского конного полка, атаманом Темрюкского и Майкопского отделов и пр. Сын высокопоставленного казачьего офицера Александр Косякин (1875-1919) пренебрег военной стезей: Александр Петрович поступил в Санкт-Петербургский институт гражданских инженеров. Окончив его, он отслужил два года инженером в Подольском губернском правлении и вернулся на Кубань, где довольно скоро был назначен на должность войскового архитектора. Труды Александра Петровича Косякина во многом определили «каменный пейзаж» Екатеринодара. По его проектам построены здание Мариинского женского института (ныне филиал Академии связи им. С. М. Буденного), отмеченное «за оригинальность, смелое инженерное решение и изящество» премией архитектурной выставки в Париже. Хотя возведенная по проекту Косякина в станице Пашковской церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы не сохранилась, на Кубани открыты другие храмы и церкви, созданные по проектам Александра Петровича: в станицах Воронежской, Успенской и Казанской, в Славянске-на-Кубани и Курганинске. - Судьба областного архитектора Александра Косякина не менее трагична, чем судьба его дома на улице Короткой, 13: это здание, несмотря на статус памятника архитектуры, вот уже много лет продолжает разрушаться без реставрации. Есть предположение, что дом архитектора намеренно доводят до разрушения, чтобы потом на его месте и на прилегающем участке в 16 соток выстроить приносящую прибыль многоэтажку, - продолжает Виталий Бондарь. - В 1919 году отца архитектора - высокопоставленного казачьего офицера, помощника начальника области и наказного атамана Петра Ивановича Косякина - большевики посадили на кол. Александр Петрович Косякин покончил с собой в возрасте 43 лет после известия о смерти отца. Анастасия Куропатченко