«…Кто-то железными клещами схватил мое сердце»

«Письма наших земляков с фронта, хранящиеся в фондах Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника им. Е. Д. Фелицына, - пожалуй, самый лучший учебник истории. Вчитаемся в эти строки…» Фронтовые письма разнообразны по форме: письма-треугольники, почтовые карточки с иллюстрацией, письмо в конверте. Они написаны разными чернилами, но чаще простым карандашом, выведены небрежным или аккуратным почерком - в зависимости от того, в каких условиях писалось письмо. Тоска по родным и близким, вера в скорую Победу - вот, пожалуй, основные темы фронтовых писем. Содержание их тщательно проверялось и контролировалось военной цензурой. Любые спорные места зачеркивались черной краской. На каждом письме имелся штамп «Проверено военной цензурой» и штамп полевой почты. Письмо поэта Апрышкова Павла семье от 16.09.1942. Апрышков Павел Феофанович, поэт, журналист, участник Великой Отечественной. Как защитник Родины прошел с боями от Орджоникидзе до Керченского пролива. Погиб молодым, сражаясь за Туапсе. «Привет вам, мои дорогие жена, доченька и мама! Сообщаю, что вчера получил от вас письмо, которое развеяло во мне много тяжелых и мрачных дум. Я убедился, что ваше путешествие, о котором мне было известно раньше, закончилось благополучно, а главное, вы остались целы-невредимы. Клашенька, ты говоришь, что это по счету четвертое твое письмо, но его я получил первое, вот почему, несмотря на его горестное содержание, я этому письму несказанно рад! Ведь ты пойми, своими глазами мне пришлось увидеть наш родной и любимый город (во что его превратили фашистские звери!), хоть один часок повидать маму и Нину. Мне показалось, что в этой пучине событий я надолго потерял из виду тебя и Изочку. И каково было мое счастье, когда я увидел вас на фотографии. Трудно описать состояние, охватившее меня в тот миг, но оно запомнится на всю жизнь. Мне показалось, что кто-то железными клещами схватил мое сердце, цепкими лапами сдавил горло, и я чуть не задохнулся. Если бы в ту минуту со мной не было матери и сестры, я бы расплакался как ребенок. Но стыдно - воин, а не может сдержать своих чувств. Встреченный и проводимый матерью и сестрой заботливо и ласково, я с горькими думами ночью проезжал город (днем стояли мы в Боршовке). Он весь полыхал в огне. Накануне фашистским «ассам» удалось, наконец, зажечь все нефтебаки, элеватор и вокзал. Днем они то и дело, как хищники, носились над городом, и я отчетливо видел на их крыльях паучью свастику. Мне и товарищам пришлось здесь попасть под обстрел. По всей вероятности, гитлеровские бандиты заметили скопление войск в лесу, и давай прочесывать его. Как шмели, жужжали пули, ударяясь о стволы деревьев буквально в 2-3 метрах от нас. Проезжали город, как тяжело было видеть опустение. Сколько раньше ходило по набережной людей, как ярко сияли огни электричества, а теперь все померкло, лишь зарево пожаров зловеще полыхало, отгоняя тьму. Да ветер протяжно выл в проводах, запутавшихся на мостовой. О, подлые твари, изверги рода человеческого! Вас проклинают народы, которым вы несете столько мучений и горя, вас будут проклинать потомки. Знайте, недолго торжествует несправедливость. Вы ответите за всю свою черную работу. Придет, в конце концов, час расплаты». А это письмо Скачкову Николаю Кузьмичу от дочери Вали от 04.07.1943 г. (треугольник, имеется детский рисунок, написано 7-летним ребенком). Скачков Н. К., капитан в отставке, командир минометной роты, ветеран 227-й стрелковой дивизии, участник битвы за Кавказ, Крым, освобождения Западной Европы, кавалер орденов: Красной Звезды, Отечественной войны трех степеней, многочисленных медалей. «Добрый день, папочка. Целует тебя Валя. Я очень благодарю вас за ваши открытки и буду их хранить и спасать и вас не забывать. Пока, до свидания. Жду ответ, Валя, мне 7 лет. Папочка, приезжай кушать яблочки». Следующее письмо от Виталия Дмитриевича Канарева. Пишет он своей жене Канаревой Тамаре Степановне в ст. Холмскую, письмо датировано 30.03.1943 г. Виталий Дмитриевич Канарев - участник освобождения Кубани, ветеран 56-й армии, участник Туапсинской обороны, прорыва «Голубой линии». Награжден орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды. «Здравствуй, моя дорогая Томочка! Милая моя! Эту ночь плохо спал, утром поднялся с тяжелой головой, припоминая виденный сон. Будто бы я прибыл в Комсомольский совхоз со станции Пшехской, шел по полям и кустарникам, с восходом солнца я пришел на плотину, перехожу через дорогу, приближаюсь по берегу к воде и хотел напиться. Передо мной стояли в воде камыши и осока, откуда ни возьмись, появилась лодка, на которой увидел тебя в белом платьице и берете. Будто с веслами плывешь ко мне, и вот, когда увидел и узнал тебя, я прыгнул в воду и поплыл навстречу, достигнув лодки, взялся за борт, но лодка опрокинулась, а я на руках вынес тебя на берег из воды. Я стал тебя целовать, а ты лежала без чувств, я вздрогнул и проснулся. Милая! Последние дни в боях не участвую, нахожусь в ст. Холмской в 30 км от Краснодара, пришлось много душевно пережить за то, что меня не отпустили поехать к вам в Майкоп, ведь я приложил все силы и свои способности о ходатайстве поездки на Родину, но, несмотря на это, все не отпускают. Я никогда еще не ощущал такой жажды встречи с тобой, в тот момент когда писал рапорт с просьбой о краткосрочном отпуске домой, в мыслях уже был дома. Казалось бы, день - и прилетел бы к тебе, но вот получил отрицательный ответ, я изменился лицом, жажду гнева, горечи и злости испытал в ту минуту, я был готов разрыдаться. Но потом тяжело вздохнул, ходил как недобитый, не спал ночь, все думал о предстоящей встрече, с воспоминанием о тебе моя душа мрачнеет и тоскует за тобой. Меня никогда так не тянуло к тебе, как сейчас, когда чувствуется близость Родины, близость моей любимой подруги жизни. Обидно и досадно до слез за то, что не вижу тебя, дорогая. Но увы! Быть может, еще встреча будет впереди». Светлана Журавлева Благодарим за помощь в подготовке материала Краснодарский государственный историко-археологический музей-заповедник им. Е. Д. Фелицына.