Прыжок из забвения

«В Краснодаре передали родственникам останки советского летчика.» Торжественная церемония передачи праха Александра Рассохина, стрелка-радиста дальнего бомбардировщика, погибшего в годы Великой Отечественной войны, прошла в выставочном зале боевой Славы. Останки летчика родные повезли в Калининград, где предадут земле на военно-мемориальном кладбище «Курган славы». На площадке у музея поставили стулья. Получился импровизированный зрительный зал, в первом ряду которого выделили места для родственников Рассохина и членов семьи штурмана Василия Шевского, который также находился в кабине разбившегося в Хадыженске дальнего бомбардировщика ДБ-3Ф. О судьбе летчиков «КИ» уже писали некоторое время назад. На лицах женщин блестели слезы, мужчины, как могли, пытались их подбодрить. Семья Александра Рассохина прибыла из Калининграда. Племянник погибшего Владимир и его супруга Инга рассказывают, что в течение многих лет безрезультатно пытались выяснить обстоятельства гибели летчика. - Что мы только ни делали, отправляли множество запросов, писали в Киев, где после войны жили его родители, - говорит Инга Рассохина. - Информацию собирали по крупицам, но главного - как погиб Александр Иванович - узнать не смогли. Родился будущий летчик в 1919 году в селе Песчаном Костанайской области Казахстана. Учился в одной из школ Алма-Аты, тут же поступил в медицинский институт. Когда его призвали в армию, решил освоить летное дело. Потом началась война, но выбранная профессия позволила Александру отправиться на фронт не рядовым, а стрелком-радистом бомбардировщика. Через некоторое время связь с ним прервалась, а потом родные получили похоронку. - В семье очень долго боялись сказать о случившемся матери, - продолжает Инга. - Она заподозрила неладное и, поскольку сама была неграмотной, дала прочесть письмо соседу. Так и узнала обо всем. Убитая горем, почти две недели не могла встать с постели. Ее спасли двое оставшихся детей, о которых нужно было заботиться. Только спустя 73 года Рассохины узнали подробности о гибели Александра благодаря кубанским поисковикам. Экипаж, в котором он служил, в декабре 1942 года получил задание уничтожить мост в станице Хадыженской, занятой фашистами. На подлете в бомбардировщик попал зенитный снаряд. Спастись удалось только командиру Николаю Волкову. Радист Василий Шевский выпрыгнул из объятого пламенем самолета, но огонь уже перекинулся на парашют, и солдат сгорел в воздухе. А Рассохин так и не смог покинуть боевую машину. Именно его останки поисковики обнаружили возле обломков самолета на Лысой горе возле Хадыженска. Тело Шевского ищут до сих пор. - Мы уже приблизительно установили, где оно находится, - пояснил руководитель туапсинского филиала поисковой организации «Кубанский плацдарм» Алексей Кривопустов. - В то время на Лысой горе не было деревьев, кроме единственного дуба. Под ним, по свидетельству очевидцев, было закопано тело летчика. Кроме того, мы обнаружили аэрофотографии, сделанные летчиками люфтваффе в 1942 году. Надеемся, что скоро найдем останки Василия. Штурман бомбардировщика родился на Урале. Как и Рассохин, он собирался стать врачом, но жизнь внесла свои коррективы, и Василий начал осваивать профессию летчика. Приехавшие на церемонию в Краснодар родственники Шевского - дети его племянника Ивана Мирошниченко. По их словам, отец всегда очень тепло отзывался о дяде. - Когда Василий приезжал в отпуск, останавливался у отца. Семья у того была большая, а домик - маленький. Гость был высоким парнем, поэтому, когда ему стелили постель, обязательно подставляли стульчик, чтобы укладывал ноги, - рассказала дочь Ивана Мирошниченко Марина Аленина. Одно из самых ярких воспоминаний детства для Марины - приезд в гости к родной сестре Василия, у которой висела на стене фотография брата с орденом Красной Звезды на груди. К несчастью, снимок этот не сохранился, а награда пропала вместе с бойцом. Страница истории бомбардировщика ДБ-3Ф пока не дописана. Поисковики по-прежнему бьются над разгадкой судьбы четвертого члена экипажа - стрелка Василия Улина. Как мы уже писали, он (по неизвестным обстоятельствам) не отправился в последний полет с товарищами и прожил до глубокой старости. Родные Василия Ивановича говорят, что он никогда не рассказывал о фронтовых годах, но на праздниках всегда поднимал тост за погибших друзей. Сергей Околов