Бои местного значения

«Война застала 16-летнего Сашу Гореликова в хуторе Сибиряков Красногвардейского района. Он только что окончил семилетку и пошел работать грузчиком на строительство Шапсугского водохранилища. Но с началом боевых действий стране стало не до народных строек.» В августе 1942 года, когда немцы подступали к Ростову, была создана группа по эвакуации скота на Восток, в нее попал и Александр. тада перегнали до Усть-Лабинска, где перешли через мост, после чего его взорвали, чтобы отрезать противнику путь к наступлению. Далее двинулись на Тенгинскую, и тут молодой человек получил свое первое боевое крещение. В воздухе появились «мессершмитты» и открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов. - Я в тот момент ремонтировал обод для телеги, а тут пальба. Скот разбежался, а мне куда деваться, куда бежать? Мост-то взорван, назад не вернуться. Вскочил на свою серую лошадь и поехал куда глаза глядят. Скитался по весям - Горячий Ключ, Апшеронск, Туапсе, там хотел в морскую бригаду податься, да не взяли, так как был еще несовершеннолетним. Прибился к воинской части, готовил бутылки с зажигательной смесью, - вспоминает ветеран. - Потом стал в свой хутор пробираться по вражеским тылам. Немцы на меня внимания почти не обращали, я был маленького роста, в рваной одежде, а полицаи несколько раз задерживали, но я им врал что-то - и отпускали. Потом были бои за хутор, но небольшие, без артиллерийской стрельбы. Помню, мы в окопах сидели, зима, снежок… И вот наши выбили фашистов и двинулись дальше. Я подошел к лейтенанту-минометчику, стал проситься: «Возьмите с собой!» - «А местность хорошо знаешь?» Конечно, я хорошо знал все тропы. Провел наших мимо главной дороги до станицы Пластуновской, они хотели посмотреть, если ли мины на обходных путях. Лейтенант взял мои данные, обещал написать наградной лист, чтобы мне дали медаль «За отвагу», но я ее так и не получил. В марте 1943 года началась посевная, а сеять нечего. Скот мы ранее сами угнали, а все запасы зерна немцы отобрали. В апреле меня наконец-то призвали в армию. Пешком через Майкоп пришли в Невинномысск, по дороге видели лишь разрушенные дома да взорванные мосты, и фашисты продолжали бомбить эти территории с воздуха. Каждый день были налеты в 11 часов, любили они это время. В Ставропольском крае я выучился на связиста, у нас весь батальон состоял из мальчишек, которым только 18 исполнилось, а кому еще и нет. С июня по декабрь 1943-го мы восстанавливали связь вдоль нефтепровода, по которому топливо шло из Азербайджана в Россию. В феврале 1944-го наш 540-й батальон связи 3-го Украинского фронта переправили в Днепропетровск. Освобождали Кривой Рог, Вознесенск. Форсировали реки Ингул, Ингулец, Южный Буг, переплывали на чем попало - где плот, а где просто подручные средства. А у меня автомат ППШ с 71 патроном, каска, саперная лопатка, провод и катушка весом в 15 кг. В общем, нелегко. В апреле 1944 года подошли к Одессе. С северной части города шли кровопролитные бои, а с нашей было спокойнее. Был получен приказ собраться у одного из домов на улице Островидова. Из этого дома вышли люди нас встречать, в основном евреи, все голодные. А у нас полевая кухня есть, а продуктов почти нет. Отдали людям кашу, сами первое похлебали. Группа связистов из 20 человек была отправлена за 70 км от Одессы восстановить АТС. Провианта почти не было, так ребята умудрились где-то найти сундук с салом! В Днестровских лиманах образовалась немецкая группировка, два батальона артиллеристов, и мы никак не могли прорваться к месту назначения. И 10 дней подряд все те же бомбежки в 11 утра и в 11 вечера. Потом вроде все стихло. Мы нашли будку, обнаружили кабель, и только принялись за работу, как вдруг минометный огонь. Друга моего, Филиппова, тяжело ранило, его отправили в Одессу, а я легко отделался: два осколочных ранения, в полевом госпитале отлежался и через 10 дней уже снова был в строю. Мне вообще везло. Как-то в одном украинском селе бегал по домам, предупреждал людей, что сейчас начнется наступление фашистских войск, надо эвакуироваться. В одной хате застал двух женщин и двухлетнюю девочку, они сказали, что сейчас уйдут, окопы у них есть. Буквально через 30 секунд перебежал в другой дом, и тут в нем осколком пробило стену. С меня шапку снесло, а голова не пострадала. А в ту, предыдущую хату угодила бомба. Позже увидел, что в сенях, обнявшись, лежат две мертвые женщины. А малышка оказалась под кроватью и уцелела, ее потом соседи забрали. И столько таких случаев было! В 44 году немцы были уже не те, что в 41-м. И самолетов у них почти не осталось, и в армию набирали 16-летних мальчишек. У меня к ним, когда брали их в плен, не столько ненависть была, сколько жалость. Ведь не по своей воле эти пацаны пошли воевать. Они чуть ли не с радостью сдавались и говорили: «Гитлер капут». Я хорошо знал немецкий и мог с ними пообщаться. К концу войны я оказался в Орле, в батальоне связи при Министерстве обороны, а в 1946 году демобилизовался и вернулся на родину. В колхозе на родном хуторе работать не хотелось, не мужское это дело, и мы с другом-однополчанином Филипповым приехали в Краснодар. Дальнейшую судьбу определил случай. Шли мы по улице Мира к Кубанской набережной, а навстречу из дивизиона выходит милицейский чин. Спрашивает: «Ребята, вы демобилизовались? Что делать будете?» А мы и сами не знали. Но пообещали нам общежитие - и пошли мы в милицию. Начинал я участковым, а в отставку ушел подполковником. За боевые заслуги Александр Михайлович Гореликов был награжден орденами Великой Отечественной войны 1-й и 2-й степени. В последнее время фронтовику часто снится война и он вскрикивает во сне. Зато по утрам встает рано, делает зарядку, а днем обязательно выходит на часовую прогулку. Гореликов считает, что секрет долголетия - в активном образе жизни и, конечно, в оптимизме. Лариса Королева