Бои до мая 1945-го и после

«Василий Мещенков родился 90 лет назад в Саратовской области, а в голодный 1933 год семья переехала в Узбекистан.» Война застала его 17-летним парнем, и он прошел пешком от Ташкента до Австрийских Альп. Ему довелось пережить бои за Одессу, форсирование Днестра, Днепра и Дуная в зимнее время, а уже после Победы - освобождать Украину от власовцев. В ряды Красной Армии Василия призвали в 1942 году, но на передовую никак не отпускали, потому что парень хорошо знал узбекский язык и помогал кадровым военным проводить мобилизацию местных жителей. - Спустят узбеков с гор, а они начинают валять дурака: им командуют «Налево!», а они идут направо, - рассказывает Василий Кириллович. - Но я быстро объяснил, что может повлечь за собой неповиновение в условиях военного времени. Новобранцы меня выслушали и после этого реагировали на команды четко. После обучения нескольких групп новобранцев полк, в котором служил Василий, по тревоге отправили на передовую, а ему вручили предписание пройти курс в военном училище Ташкента. Отучившись девять месяцев, новоиспеченный командир отправился воевать и попал в самый эпицентр ожесточенных схваток за освобождение Одессы. За взятие города пришлось заплатить высокую цену: 650 человек, включая его боевых товарищей, лежат там в братской могиле… - После освобождения Украины направили в Румынию, там наша дивизия только убитыми потеряла более 1400 человек, - продолжает рассказ фронтовик. - Дальше двинулись в Болгарию и Югославию, где русских солдат встречали со всеми почестями. Василий Кириллович воевал в составе 320-й дивизии 46-й армии. После освобождения Румынии это соединение было передано другой армии и отправлено на Берлин. А легендарная 46-я продолжала бои за освобождение Болгарии. Потом было форсирование Дуная. - Немцы сдали Буду, перешли в Пешт и взорвали за собой мосты. Мы навели понтонный мост, началась переправа, но тут какой-то умник отдал приказ пустить по нему танк, и понтон был порван, меж тем начинало светать - надо было срочно перебираться на ту сторону. Ничего не оставалось делать, как снимать все, что на нас было, избавляться от планшета, пистолета и кидаться в шугу. Опыта плавания в ледяной воде у меня не было, сдуру оставил на себе кальсоны, а они заледенели, набухли, тянут меня вниз, чувствую: слабею. Помогло выжить то, что сумел под водой развязать завязки на одной штанине, разорвать их на другой и скинуть кальсоны. Доплыли до своих, выскакиваем на берег голыми, а там двухградусный мороз. Я был лейтенант, командир подразделения, получил брюки, китель, чемоданчик. Для солдат обмундирования не было, и весь полк одели в офицерское. В окопах накрывались плащ-палаткой и грелись дымовыми шашками. О том, что закончилась война, мы узнали, когда стояли на втором перевале Австрийских Альп. 7 мая 1945 года командование ожидало важное сообщение, нас с товарищем отправили за спиртом. Спустились на пять километров ниже, пришли в лагерь. Солнце светит, трава зеленая. Поели, спирта выпили, спать пошли по палаткам. А проснулся я от падения на пол. Мой двухметровый приятель перевернул кровать, я спросонья подкинулся: «С ума сошел?», а он мне: «Победа!» Взяли 50 лошадей, навьючили их снарядами и пошли наверх, и по пути мой товарищ вспомнил, что спирт-то забыли. Пришлось мне возвращаться. Погрузили на шесть лошадей 32-килограммовые термосы, по пути решили выпить. А воды нет. Подожгли солому, набили во флягу снег, растопили его, стали спирт разбавлять. Я пил стопку за стопкой - а не брало… Доставили мы на перевал снаряды и спирт. 11 наших парламентеров разорвали четыре простыни, на две части каждую - получилось четыре белых флага, и пошли в гору, где стояли фашистские войска, вести переговоры об их сдаче в плен. Но к тому времени немцы уже ушли, а власовцы остались и стреляли по нашим солдатам очередью из автоматов, убили нескольких ребят, остальных ранили. В ответ мы снизу открыли огонь из всех видов вооружений сразу, и ни до ни после я не видел такой дикой картины: тела бандеровцев по всей округе по кускам раскидало. Тогда в этом районе образовался огромный котел, была полная неразбериха, смешались все тылы и обозы, мы шли по горам, немцы - метров на 90 ниже, они стремились к своим пробиться, а мы их преследовали. Двигаясь вглубь Австрии, мы обнаружили, что автодорога полностью загружена автотранспортом - немцы оставили его и слили горючее, затрудняя нам проход. Тогда к нам подошли заправщики, залили бензин, и этот транспорт помог нам двигаться дальше. Вышли на асфальтированную горную трассу, которая шла вдоль гостиниц, оборудованных площадок для лыжников, дачных поселков, все там убрано, чисто, красиво. Ворвались в какой-то городок с аккуратными домишками, думали, это загородный поселок, выходим на площадь и вдруг слышим дикий рев. Оказалось, попали в казармы, в которых находились советские пленные, работавшие на немецком военном заводе. Люди увидели красноармейцев, и голоса русских, украинцев, адыгейцев слились в один восторженный крик. Две женщины тащат к нам немца: «Не трогайте его, он нас жалел, подкармливал!» - «Будь по-вашему!» На другого указывают: «А этого повесить надо!» - «Пожалуйста!» - и перекинули веревку через забор… Перед указателем на австрийский областной центр, до которого было 1,5 км, остановились: ждем команды. Впереди небольшой подъем в гору - и вдруг сверху из двух танкеток по нам открывают огонь. Мы в ответ дали такой залп из танка, аж куски металла полетели от этих танкеток. Оттуда солдаты выскакивают с поднятыми вверх руками, кричат: «Мы американцы!» Так мы встретились с союзниками. Помню еще, вышли на лесную опушку, где было деревообрабатывающее предприятие, мебель изготавливалась, и за два дня из досок и бревен выстроили шалаши по линии. 22 июля комполка собрал офицерский состав, объявил построение и сообщил, куда кто направляется. Одни в Румынию на зимние квартиры, другие - на войну с Японией, третьи - домой, в Россию. Выдали нам новое обмундирование, и пошли мы пешим ходом, через Венгрию, в Молдавию. Встречали нас там хорошо, в тот период было много яблок и арбузов, крестьяне наливали местную водку цуйку, мы шутили: «Полк нацуйкался!» Пришли на Украину, тут вербовщики приехали и стали уговаривать нас заключить контракт на три года служить на Курилах, дескать, там так хорошо. Сначала вроде загорелись, а потом смотрим, молодой офицер, который оттуда приехал, без зубов. Ну, думаю, нет! И написал заявление об увольнении из рядов Вооруженных Сил. До демобилизации Василий Кириллович успел покомандовать военным гарнизоном в Тернопольской области, который истреблял укрывавшиеся формирования бандеровцев. После работал в Киргизии и на авиационном заводе в Узбекистане. А потом по совету сестры, живущей в Сочи, перебрался с молодой женой в город-курорт, где поступил на работу в правоохранительные органы. Начинал участковым уполномоченным милиции, потом был заместителем начальника уголовного розыска и начальником городского ОВД. Василий Мещенков награжден двумя орденами Красной Звезды, орденами Отечественной войны II степени, многими медалями, нагрудными знаками «Заслуженный работник МВД», «Заслуженный сотрудник ОВД Кубани». В 1980 году Мещенкову доверили руководство сводным отрядом милиции, который был направлен на охрану общественного порядка во время проведения Олимпийских игр в Москве. После этого к боевым наградам фронтовика добавился орден Дружбы народов. Уйдя в отставку, Василий Кириллович стал заместителем председателя краевого Совета ветеранов ОВД и ВВ, возглавлял ассоциацию семей сотрудников милиции, погибших при исполнении служебных обязанностей (сам ветеран в 1992 году потерял сына). Мещенков входит в совет ветеранов 320-й стрелковой дивизии и с горечью отмечает, что их в Краснодарском крае было около 60, а сейчас в живых осталось всего три человека. Лариса Королева