«В сентябре этого года инвалиду Великой Отечественной войны Анатолию Кондре исполнится 95 лет. А в далеком 1941-м он окончил Харьковское военно-медицинское училище и был направлен в 457-й пушечно-артиллерийский полк в Кутаиси. Однако долго нести воинскую службу в Грузии ему не пришлось: началась война. Фронтовая судьба кидала военврача Кондру из Новороссийска в Керчь, из Ростова в Сталинград, из Ленинграда в Финляндию. Довелось освобождать от немецких захватчиков Румынию, Болгарию, Венгрию, Австрию, а День Победы он встретил под Прагой.»
На Кубани
- В первый же день войны наш полк получил приказ отправляться на границу с Турцией. А когда турецкие войска после переговоров были отведены от наших границ, полк двинулся в действующую армию Северо-Кавказского фронта, на Таманский полуостров. Огневые позиции были размещены на косе Чушка, - рассказывает Анатолий Никитович. - В течение трех месяцев наша дальнобойная артиллерия и авиация разрушали береговые укрепления и оборонительные сооружения немцев, находившихся в Крыму, по ту сторону Керченского пролива.
В декабре 1941 года полк был срочно передислоцирован в Новороссийск и погружен на судно для высадки десанта в Керчь, где шли кровопролитные бои. По прибытии в порт Камыш-Бурун стали выгружать боевую технику, и тут в небе появились фашистские бомбардировщики. Наши самолеты вступили с ними в бой и уничтожили. Однако многие бойцы были ранены, тяжелых пришлось сопровождать в госпиталь на операции.
К концу апреля 1942 года полк находился в Крыму на передовой в районе сел Касаян русский и Касаян Татарский, это была высокогорная местность. При очередном сопровождении раненых в кузове грузовой машины я менял им повязки, делал уколы и тут увидел бежавших в стороне солдат, которые кричали: «Воздух! Воздух!». Шофер сразу свернул с дороги в сторону и затормозил. Я только собрался спрыгнуть с кузова, как метрах в десяти разорвалась бомба. Воздушной волной меня выбросило на землю, в чувство меня привел шофер, и мы продолжили путь в госпиталь. Там раненых начали готовить к операции, а мне сделали несколько болеутоляющих уколов и утром отправили обратно в часть.
В очередной раз возвращаясь из медсанбата, встретил офицеров и бойцов нашего полка, которые сообщили, что вся наша техника уничтожена немецкой авиацией и они идут в Керчь. В районе косы Чушка собралось около 1500 человек. Тут откуда-то появился полковник в морской форме, встал среди солдат и сказал: «Слушайте мою команду! Становитесь по 40 человек в ряд с оружием в руках. Идем в контратаку!» Он вытащил пистолет, и мы пошли за ним. Немцы находились метрах в 500, и они подумали, что мы идем сдаваться. А когда мы были уже метрах в сорока от них, то опомнились и тоже пошли на нас, в штыковую атаку. Бой был страшным. Меня от гибели спас высокий моряк, который винтовкой отвел штык немца, направленный мне в голову.Фашисты отступили от нас километров на пять, а мы вернулись к проливу. Бойцы бегали по берегу и думали, как бы переправиться. Подбежавший ко мне офицер сказал, что сдаваться не намерен, разделся и прыгнул в воду. Я решил, что тоже не сдамся, снял гимнастерку, брюки, ботинки, зашел в холодную воду, несколько раз окунулся и поплыл. Метрах в шестистах от берега услышал вокруг себя «чик-чик», понял, что ведется огонь в мою сторону, и ушел под воду. Когда вынырнул, прикинул, что до берега еще метров 400, а я просто не могу больше плыть - накопились усталость и растерянность. Подумалось: «Ну вот, никто даже не узнает, где я утонул. Буду числиться в списках пропавших без вести». И тут услышал голос: «Доктор, плывите к нам!» Обернулся, увидел двоих солдат на плоту и прохрипел: «Я не могу». Тогда они подплыли ко мне и втащили на плот.
Часа в три дня в небе появились «мессершмитты», которые стали стрелять вдоль всего пролива в наших солдат, находившихся на плотах. И я подумал: «Не утонул - так расстреляют». И тут откуда ни возьмись возникли «кукурузники», наши отчаянные летчики сбили один немецкий самолет и до самого вечера прикрывали плоты с солдатами от вражеских истребителей. Потом с разных концов пролива к плотам стали подплывать катера, собирать солдат и высаживать их в порту Тамани. Я после высадки на берег долго смотрел на море, потом встал и пошел босиком в указанную мне сторону. Идти надо было километров 35. Дошел к месту сбора уцелевшего личного состава и доложил о своем прибытии в полк…
На Волге
- 23 июня 1942 года немцы начали наступление на Сталинград. Наш 457-й полк был срочно переброшен с Тамани в состав 62-й армии генерала Чуйкова и принял первое сражение в районе станицы Цимлянской, где Дон форсировала крупная группировка фашистских войск. Бой продолжался трое суток, но силы были неравные, наш полк понес большие потери, - вспоминает Анатолий Никитович. - Я под артиллерийско-минометным огнем подползал к раненым, оказывал им помощь, а тяжело раненных вытаскивал на плащ-палатке в укрытие у основания холма, в большую воронку от взорвавшейся авиабомбы и другие относительно безопасные места. В том бою были ранены 85 бойцов, 48 из них отправлены в госпитали и медсанбаты, а 37 человек отказались от госпитализации и продолжили наносить огневые удары по немецким танкам и пехоте. Однако враг все же прорвал нашу оборону и двинулся в сторону города. Вся наша техника оказалась выведена из строя авиацией противника.
Был получен приказ вывезти выживших в Сталинград, получить новую технику и поставить полк на боевые позиции в районе Мамаева кургана. 22 августа штаб полка разместился на правом берегу Волги, на склоне кургана, в ста метрах от его вершины. На следующий день фашисты сбросили тонны авиабомб на жилые дома, больницы, нефтехранилища. Нефть и бензин, разлившись по городу, вызвали огромный пожар. Погибли сотни детей и стариков, отовсюду слышались крики и стоны раненых. Бои шли за каждую улицу, за каждый дом.
В конце сентября немцы овладели курганом. Генерал Чуйков срочно собрал командиров всех родов войск и приказал в течение двух дней снова занять стратегическую точку. Рано утром началась массированная бомбардировка и посыпались авиаудары по скоплению танков и пехоте гитлеровцев. После этого штурмующие батальоны, роты автоматчиков, противотанковые группы пошли в атаку. Наши солдаты и офицеры под бомбами вражеской авиации переступали через трупы фашистов и карабкались вверх по скользким от крови скатам Мамаева кургана. Командиры штурмующих частей шли впереди с окровавленными лицами и гимнастерками… И на второй день мы овладели высотой. Тогда медпомощь понадобилась 180 солдатам и офицерам.
В октябре 1942 года во время наступления наших частей на позиции немцев командир части полковник Иванов подошел ко мне и растерянно сказал, что примерно в 30 метрах от нас - раненый связист. Я перебежками направился в сторону пострадавшего, и тут начался налет авиации на позиции наших частей. Тогда я пополз. А потом не помню, что произошло… Когда очнулся, почувствовал головную боль и понял, что жив. Стоящий рядом сержант сказал: «Не волнуйтесь. Помощь вам оказана». Понял, что был контужен взрывной волной и получил ранение в ногу осколком авиабомбы. На третий день уже мог сидеть, от госпиталя отказался.
2 февраля 1943 года армия командующего фашисткой армией Паулюса была полностью окружена, в плен были взяты 91 тысяча солдат, 2500 офицеров и 24 генерала во главе с фельдмаршалом Паулюсом. За боевые заслуги нашему полку присвоено звание «260-й гвардейский».
А гвардеец Анатолий Кондра за свои боевые заслуги был награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны, медалями «За оборону Сталинграда», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.». В мирное время он удостоился медали «За безупречную службу в органах МВД» и знака «Отличнику здравоохранения СССР».
