Аналитическое мышление, или субъективный взгляд на поэзию

Марина Цветаева
Борису Пастернаку
Рас-стояние: версты, мили…
Нас рас-ставили, рас-садили,
​Интересно, почему Цветаева посвящает Пастернаку такие строки? У них что, роман был? - пронеслось у меня в голове и далее я прочитала стихотворение до конца.
...Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.
Рас-стояние: версты, дали…
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это — сплав
Вдохновений и сухожилий…
Не рассорили — рассорили,
Расслоили…
Стена да ров.
Расселили нас как орлов-
Заговорщиков: версты, дали…
Не расстроили — растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас как сирот.
Который уж, ну который — март?!
Разбили нас — как колоду карт!
24 марта 1925
​Почему-то стихотворение не выходило из головы.
«Рас-стояние: версты, мили...»
​Ощущалась какая-то особенная связь между знаменитой поэтессой и Борисом Пастернаком, автором одного из моих любимейших произведений – романа «Доктор Живаго».
​Препятствия, разлука... Они что, любили друг друга?
Конечно же, захотелось узнать ответы на свои вопросы и как-то прояснить ситуацию.
​ Что бы мы делали без такого удобного источника информации, как Интернет! Набрав в поисковой строке «Отношения Цветаевой и Пастернака» погрузилась в удивительную историю , охватившую 13 лет «заочных, заоблачных отношений, ставших негаснущим пламенем вдохновения, желанием восхищать друг друга, внутренним мотором творчества, защитой от давящей нелепости быта, от непонятности, обид, разочарований».
​Как оказалось, Марина Цветаева переписывалась с Пастернаком на протяжении 13 лет. Причем в течение этого времени «в их отношениях происходили значительные метаморфозы. Стремление к неразрывной дружбе переходило в страсть, жажда творческой близости воспаряла к мечте о совместной жизни. Грандиозный эпистолярный роман то казался лишь эфемерным полетом фантазии, то, похоже, был близок к вполне реальному осуществлению».
​Они строили планы встреч вдохновенно, горячо продумывали их, поэтому поневоле удивляешься их несбыточности. «Два раза не заметили друг друга в Москве, дважды разминулись в Берлине, не встретились, долго обговаривая желанное свидание, летом 1925 года в Веймаре, городе Гёте, обожаемом обоими...».
​Прочитав массу интересных фактов о том, как зародились такие необычные отношения, выделила для себя основные моменты, с которыми хотелось бы поделиться.
​«Пастернак был лучшим из адресатов, с которым Марина могла говорить, как с самой собой. Она воспринимала его как своего двойника и была уверена, что он понимает и ценит все тонкости ее поэтического языка.
О по каким морям и городам
Тебя искать?
(Незримого — незрячей!)
Я проводы вверяю проводам,
И в телеграфный столб упершись — плачу.
​По сравнению с Цветаевой Пастернак был гораздо скупее и сдержаннее в эмоциях. Марина же — засыпала его письмами, убеждая, что она — идеальная пара, оторванная от него волею судьбы. Она уверяла его и себя, что они могут быть счастливы: "Борис, Борис, как бы мы с тобой были счастливы — и в Москве, и в Веймаре, и в Праге, и на этом свете, и, особенно, на том, который уже весь в нас".
​ Бурные и совершенно эфемерные мечты о совместной жизни, без каких-либо практических планов — где жить, каким образом оторваться от реальности? Ведь у каждого семья, дети, они разделены границей, которую с каждым годом все труднее преодолеть? Изначально эти планы были предназначены лишь для существования в ее фантазиях:
Да, в другой жизни — наверняка:
Дай мне руку — на весь тот свет!
Здесь — мои обе заняты.
Их переписка достигнула апогея в 1926 году. Цветаева написала об этом: "Летом 26 года Борис безумно рванулся ко мне, хотел приехать - я о т в е л а: не хотела всеобщей катастрофы".
​Более ста писем... Это удивительная история Любви, Дружбы и Содружества, отраженная в письмах, прозе, критических заметках».