Александр Котт: «Я - тиффози немого кино»

«Гран-при «Кинотавра-2014» и приз Гильдии киноведов и кинокритиков «Слон» получил фильм «Испытание» режиссера Александра Котта и продюсера Игоря Толстунова - киноманская картина без единого слова (обо всем - лица, глаза и планы, созданные с картинной точностью), законченная за пять дней до фестиваля. Простая история о девочке, живущей с отцом в маленьком степном доме, о русском парне-фотографе, случайно заехавшем в это местечко, чтобы набрать воды, о парне-казахе на лошади, влюбленном в девочку и мечтающем на ней жениться - история о первой любви, завершающейся - ни много ни мало - ядерным взрывом.» - Александр, насколько сложно запускаются такие изначально не предназначенные широкому зрителю картины, как «Испытание»? - Сложно, потому что это кино было изначально задумано как фильм без слов, и лишь стечение обстоятельств, наше многолетнее сотрудничество в телепроизводстве и смелость продюсера Игоря Толстунова позволили реализовать этот проект. Потому как все четко понимали, что этот проект - деньги на ветер: соответственно, я мог не думать о широком зрителе, а думать о своем и стараться разговаривать с ним кадрами. К производству я привлек тех людей, с которыми у нас общая, как это я называю, «внутренняя кайфушка»: художника Эдуарда Галкина - мы с ним параллельно учились во ВГИКе и вместе делали короткометражки «Великан», «Пугало», «Близкое объятие» и другие, и оператора Левана Капанадзе (приз «Кинотавр-2014» за операторское мастерство), который сейчас вместе с Павлом Лунгиным снимает сериал «Родина». Мы все трое получаем удовольствие от создания нового мира, нового пространства, простроения каждого кадра, каждого плана. И, как тиффози бессловесного кино, когда я снимал, создавая атмосферу, то думал о моих любимых картинах, благодаря которым я стал режиссером: «Иллюзионисте» и «Стрелочнике» Йоса Стеллинга. Ну, и еще об «Апокалипсисе» Мела Гибсона. - Снимали в Казахстане? - В Крыму. В Казахстан мы ездили на выбор натуры, но в районе Семипалатинска снимать невозможно: там некомфортно - накатывает такая депрессия! - а я считаю, что киносъемка должна приносить удовольствие. Поэтому мы нашли два-три пятачка, подождали, когда пожелтеет трава, ведь степь хоть и живая, но не имеет национальности. Знаете, был любопытный момент: мы построили декорацию дома, и в ней птицы свили себе гнездо: в начале съемок они отложили яйца, потом появились птенчики, а за день перед тем, как мы взорвали этот дом, они поставили птенцов на крыло и улетели… Перед съемками мы смотрели хронику двух ядерных взрывов в Семипалатинске - 1949 и 1953 годов (после первого просто снесли окрестные поселки и отселили людей, а во втором жителей отселили на 60 км), и я представил, как вдруг из-под земли вырастает чудище «гриба» - это фантасмагорическое зрелище, нереально красивое. - Вроде бы глупо спрашивать, но будет ли у «Испытания» прокат? - Я краем уха слышал, что планируется ограниченный прокат - от десяти до полусотни копий, но наш фильм изначально сделан только для тех, кто хочет его посмотреть: «Испытание» изначально не прокатное кино для широкого зрителя, а тот фильм, который я всегда мечтал снять. - Одновременно у вас как режиссера в производстве несколько весьма и весьма зрительских историй: то же продолжение «Елок» - «Елки 1914»… - Моя часть работы в этой истории, разворачивающейся в 1914-м (это опять альманах с теми же артистами, режиссерами и продакшеном), завершена. Помимо этого на разной степени производства сериалы «Обратная сторона Луны 2», «День до…» и «Каинова печать». Ну, и в общем-то, следующий важный для меня проект - фильм «Спитак» о землетрясении в Армении: это лента-реквием, где события разворачиваются после беды. Есть те вещи, которые от нас не зависят: ядерный взрыв, цунами, метеоритный дождь - с их появлением ты понимаешь, настолько все в человеческой жизни хрупко, а ты сам не знаешь, что будет завтра. Поэтому мне очень интересно, как лично я поведу себя в такой экстремальной ситуации, и для меня это очень серьезный предмет для творчества. Анастасия Куропатченко