Поэты камня

«В живущей просто и грубо краснодарской промзоне речного пароходства трое суровых на вид, но прекраснодушных камнерезов-богатырей превращают гранит, базальт
и оникс в полные тепла и света мозаичные полотна. В мастерскую под руководством Александра Черепанова, делающую иконы и лики из флорентийской мозаики, заглянули «КИ».» …Здесь камень не катится: лежит, рассортированный по оттенкам, в ожидании встречи с алмазом - этим твердейшим из минералов камень нарезается на тончайшие пластины. Каждая из них - как мазок кисти по холсту, а все вместе, ювелирно подогнанные к друг другу по естественным тонам и цветам, словно пазл, и есть плоть мозаики. Чем разнообразнее окраска и природный рисунок камня, тем богаче палитра камнереза-мозаиста. Чем больше инструмента, тем шире возможности художника по камню. «В общем, целое производство», - говорит отец-основатель мастерской Александр Черепанов. Для него и товарищей мозаичное дело началось с имени - с Геворка Шахбазяна. Геворк Карапетович - выпускник Ереванского художественно-театрального института, участник сотен выставок, заслуженный художник РСФСР, преподавал на кафедре графики худграфа КубГУ. Делал флорентийские мозаики в Армении, Грузии, на Кубани. Продвигал этот вид искусства, передал секреты сыну и ученикам. - А я как его товарищ однажды предложил своим друзьям, выпускникам художественного училища и худграфа, попробовать, - продолжает Александр Иванович. - Одна из первых наших мозаичных икон, «Святая великомученица Екатерина», - в Свято-Екатерининском кафедральном соборе, другая - в церкви Покрова Богородицы в станице Елизаветинской. Второе название флорентийской мозаики - pietra dura, «поделочный камень» с итальянского. То, чем занимаются Черепанов и два его друга-мастера, Николай Мгебрешвили и Михаил Михович, - стиль commesso (с итал. «состыкованный»): тщательно, без швов, подогнанные в картину пластинки камня. - Пятимиллиметровые плашки собираем по эскизу в модули, а модули - в панно любого размера: работа мелкая, кропотливая, искусная - технология видна лишь при ближайшем рассмотрении, - добавляет Черепанов. - Где камень берем? Да он же фактически под ногами лежит: с точки зрения оттенков камня могу карту края начертить. Мозаисты работают с камнем с реки Белой, а белый цвет в иконах - мрамор: «Сложнее с бежевым, телесным оттенком ликов. Годится только прозрачно-желтый и дорогой оникс. Приезжают за ним ребята, покупают и прямо на глазах изумленных продавцов разбивают на куски метровую, страшно дорогую плиту этого камня - так удобнее грузить в машину». …На снимках перед читателем - алтарная мозаика в храме прихода Святой великомученицы Екатерины в Ростове-на-Дону, построенном на пожертвования председателя правления Ассоциации строительных организаций «Комстрой» Николая Майдибора. - Она - одна из трех сделанных для этой церкви нами и, наверное, самая большая в России из флорентийских новодельных. Есть еще в храме Христа Спасителя, но та в другой технике, - объясняет Николай Мгебрешвили. - Когда храм освятил митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий, ему и Майдибору приглянулась наша работа. И владыка с благотворителем заказали краснодарцам мозаики для нижнего периметра храма: ростовые иконы святых жен и божиих угодников, мраморный иконостас - будет единственный в России храм, оформленный флорентийскими мозаиками. А что до поэзии, то втайне от Черепанова к его 60-летию Мгебрешвили и Михович издали книжку его стихов. «Михович и сам пишет - так же пронзительно, как Гарсиа Лорка или Николай Рубцов», - говорит Черепанов. Анастасия Куропатченко