Жизнь в зеленой фуражке

«Завтра, 28 мая, отмечается один из культовых военных праздников - День пограничника. Подполковник в отставке Яков Фомин посвятил службе в погранвойсках более двадцати лет. Великая Отечественная война для него началась,как в известной песне, 22 июня 1941 года, ровно в четыре часа… Ее он встретил с оружием в руках на советско-польской границе.» - В 1940 году я поступил в Харьковское пограничное кавалерийское училище им. Ф. Э. Дзержинского, - вспоминает Яков Сергеевич. - Летом 1941-го группу курсантов, в том числе и меня, направили на стажировку в Львовскую область. Там мы принимали участие в зачистках, отлавливали диверсантов, шпионов, провокаторов, распространителей панических слухов, которых немцы нелегально во множестве засылали на нашу территорию. Курсанты жили в одном из гарнизонов, километрах в десяти от границы с Польшей, в то время уже оккупированной Германией. Предчувствие скорой войны буквально витало в воздухе: даже в казарму западный ветер доносил постоянный гул дизельных моторов - это фашисты подтягивали технику к приграничной полосе. Политработники не жалели красноречия, чтобы наши бойцы не поддавались на провокации. Тем не менее тревожные предчувствия вскоре стали реальностью. - Пришлось пережить тяжелое отступление, - продолжает рассказ Фомин, - отходили на Харьков, обороняли его. Из нас, курсантов, сформировали сводное кавалерийское подразделение, вооружили шашками и карабинами и бросили на фронт. Врага мы задержали ровно на столько времени, сколько было необходимо для эвакуации из Харькова всех оборонных предприятий, то есть свою задачу выполнили. А когда отходили к Ростову-на-Дону, сами чудом не оказались в окружении. Пришлось повернуть к Воронежу, затем к Саратову. Оттуда двумя эшелонами - в одном люди, во втором - наши лошади - курсантов отправили в Ташкент. Несколько месяцев допподготовки - и в феврале 1942-го я уже в звании младшего лейтенанта командовал взводом в формировавшемся в Новороссийске 26-м пограничном полку. Спустя месяц пограничники на десантной барже были переправлены из Тамани в Керчь, заняли позиции в обороне на Керченском перешейке, отвлекая на себя значительные силы неприятеля, рвавшегося к Севастополю. Бои шли ожесточенные, батальон, в котором воевал Фомин, несколько раз ходил на позиции немцев в штыковые атаки, схватывался с неприятелем в рукопашной. …А дальше был, пожалуй, самый трагичный эпизод в его фронтовой биографии. После неудачной разведки боем, тяжело раненный и истекающий кровью, он лежал на берегу Керченского пролива среди таких же раненых и умирающих красноармейцев. В наступающих сумерках где-то вдалеке слышалась немецкая речь: фашистские солдаты шли вдоль берега, собирая трофеи и добивая еще живых наших солдат. И тут на Фомина случайно наткнулся знакомый политрук - он дотащил Якова к воде, погрузил на самодельный плот из пустых бочек. Где-то в проливе их случайно обнаружил и подобрал наш баркас. Начались долгие месяцы госпитальных мытарств. Последний госпиталь был в Тбилиси. Там Фомин - он уже получил предписание следовать в Забайкальский пограничный округ как повоевавший «свое», имевший тяжелое ранение, - случайно узнал, что его родной 26-й полк держит оборону под Орджоникидзе. Уговорил кадровика из строевой части поменять предписание - и к своим, на передовую, где принял под свое командование роту. Именно под Орждоникидзе (ныне Владикавказ) немецкое наступление на Кавказе было остановлено, и от его стен в январе 1943 года началось освобождение Кавказа. - Мы прошли с боями Ставрополье, всю Кубань, освобождали Краснодар, участвовали в прорыве «Голубой линии», - перечисляет боевой путь старый пограничник. - Всегда с гордостью вспоминаю при этом свои зеленые петлицы, зеленую фуражку. Они были визиткой бойцов погранвойск, как для моряков, например, бескозырки, а для морских пехотинцев - черные бушлаты. Фашисты тоже хорошо знали, что значит зеленый цвет на наших гимнастерках, прикурить мы им давали крепко… Но и сами несли большие потери: после одной из атак, например, от нашего батальона в 700 штыков на свои позиции вернулись всего 200 человек. Под станицей Крымской Фомина ранило вновь. На этот раз лечение было коротким, и в октябре 1943-го он в составе 26-го погранполка вновь стоял на берегу Тамани. Яков Сергеевич готовился форсировать пролив, однако согласно директиве командования частям НКВД вскоре были поручены иные задачи: они принимали участие в спецоперациях на освобожденных территориях Северного Кавказа, вели борьбу с дезертирами и разведывательно-диверсионными группами противника. …А закончилась война для Якова Сергеевича примерно там же, где и началась, - на западной границе. Родной 26-й полк убыл в Одессу, а он, тогда уже старший лейтенант, получил назначение на должность командира одной из погранзастав вблизи устья Дуная. О том, как воевал пограничник Фомин, красноречиво говорят его награды - ордена Отечественной войны I степени и Красной Звезды, медали «За боевые заслуги» и «За отличие в охране государственной границы». И с какой-то особой теплотой, особым чувством ветеран показывает медаль, врученную ему как освободителю Краснодара, города, с которым он с 60-х годов прошлого века связал свою дальнейшую жизнь. Впрочем, до этого были еще и годы службы в Ахалцихском пограничном отряде, на грузинско-турецкой границе, где пять лет он являлся комендантом пограничного участка, объединявшего несколько погранзастав. «Всю границу там пешком прошел, каждый куст, каждый камень знал. Конечно, и в мирное время бывали экстремальные ситуации. Служба на погранзаставе - это постоянное боевое дежурство, 24 часа в сутки, без выходных. К нам в отряд даже член Политбюро ЦК КПСС Анастас Микоян приезжал, интересовался службой, обстановкой. Пошутил даже: мол, если с их стороны нарушитель - задерживайте, а если с нашей - пусть бегут, нам такие люди не нужны», - улыбается Яков Сергеевич. После выхода в запас получил гражданскую специальность в Ростовском строительном техникуме, работал по ней еще 25 лет. - А сейчас много времени перед телевизором провожу, - признается Фомин. - Супругу похоронил, но заботой и вниманием не обделен: дети, внуки, правнуки, зятья - наш семейный «клан» в Краснодаре больше двадцати человек насчитывает. Знаете, когда услышал новость о том, что Крым снова стал российским, готов был прямо на диване «ура!» кричать - я ведь там кровь проливал, да и послужить довелось на заставе на Перекопе. Так что для меня это - особая земля. …Память у ветерана замечательная, речь - четкая и грамотная. А ведь 12 июля Фомину исполнится - абсолютно не верится в это после общения с ним - уже 93 года. Но за несколько дней до этого события ветеран отметит один из главных праздников своей жизни - День пограничника. И обязательно достанет из шкафа бережно хранимую там зеленую фуражку. Эдуард Сафронов