Аргументы одержимых

«Когда в августе 2002 года на краснодарских автобусных остановках прогремели взрывы, унесшие несколько человеческих жизней, впервые открыто заговорили о том, что террористы сняли табу с Кубани. До тех пор организаторы терактов обходили наш край стороной. Затем, мы помним, были еще взрывы в Армавире и Сочи…А вот зимнюю Олимпиаду-2014 удалось провести без не то что - упаси Бог! - трагедий, но даже без малейших ЧП, в чем огромная, даже титаническая (не побоюсь этого громкого слова, ибо немного знаю эту профессиональную «кухню» изнутри) работа спецслужб, силовых структур, казаков… Впрочем, и о том, что было, забывать не стоит. Хотя бы для того, чтобы не повторять ошибок прошлого.» Мало кто знает, что еще в советское время от рук отнюдь не исламских боевиков, не радикальных экстремистов, а просто террористов-одиночек, одержимых бредовыми идеями, на Кубани не раз гибли люди. Тогда информация об этом особо гласности не предавалась, ее разносило так называемое сарафанное радио - из уст в уста, шепотом на ухо… Но сегодня об этом можно вспомнить и рассказать открыто. «Вражеские голоса» Об угоне воздушных судов во всеуслышание стали говорить тогда, когда от рук террористов погибла бортпроводница Надежда Курченко. Это произошло в октябре 1970 года на борту «Ан-24», совершавшего рейс Батуми - Сухуми - Краснодар. А вот еще один акт воздушного терроризма, совершенный на Кубани десятилетие спустя жителями поселка Ахтырского Абинского района, не получил такой широкой огласки в СМИ. Когда вся страна отмечала 65-ю годовщину Октябрьской революции, то есть 7 ноября 1982 года, в краевое управление КГБ поступило чрезвычайное сообщение: вооруженными преступниками захвачен и угнан пассажирский самолет, на борту есть раненые. Уже через час так называемые вражеские голоса, то есть западные и американские радиостанции, взахлеб сообщали, что угонщики - жители кубанского поселка Ахтырского, немцы по национальности, несколько раз пытавшиеся легально выехать на историческую родину, но получавшие в ОВИРе неизменный отказ. Шулер и Шмидт Детдомовцы, братья Виталий и Борис Шмидт, и их двоюродный брат Артур Шулер действительно неоднократно обращались за разрешением на выезд на постоянное место жительства в Западную Германию. Но Министерство иностранных дел не давало своего согласия, ведь тогда еще существовал негласный раздел мира на «социалистический» и «капиталистический» и между этими системами шла необъявленная «холодная» война… А печально знаменитая Берлинская стена еще и не думала рушиться. Последнюю попытку покинуть СССР Шулер и братья Шмидт запланировали, как уже было сказано, на 7 ноября 1982 года, рассуждая, что в день всенародного праздника силовые структуры будут заняты контролем за поддержанием общественного порядка, а стало быть, и бдительность их будет ослаблена. «Ан-26Б» в тот день совершал рейс Краснодар - Новороссийск - Одесса. Через 15 минут после взлета из Новороссийска, вблизи Керчи, борт захватили трое молодых людей. Они попытались проникнуть в кабину пилотов, но та оказалась запертой. Угонщики, не сумев удержать ситуацию под контролем, устроили в салоне воздушного судна резню. Жуткая сцена Виталий Шмидт сцепился с вышедшим из кабины для проверки двигателей бортмехаником Николаем Бакакиным. Разнимая их, Артур Шулер с полуметра выстрелил члену экипажа в лицо. А Шмидт остервенело продолжал бить его ножом. В это время его младший брат - Борис - держал в руках радиоприемник и кричал на весь салон, что там взрывчатка. Николаю Бакакину удалось каким-то чудом вырваться из рук террориста и закрыться в туалете, где он потерял сознание от потери крови. Помимо огнестрельного, он получил около десяти ножевых ранений. Но ему удалось выжить. Свидетелями захвата и нападения на члена экипажа стали 43 пассажира, в основном моряки дальнего плавания, возвращавшиеся в Одессу на свои суда, их жены и дети. Террористы требовали посадить самолет в турецком городе Самсуне, но там бушевала гроза, и командир лайнера повел воздушное судно на Синоп. В баках оставалось всего 300 литров керосина, и пришлось садиться на первой же подходящей полосе. Оказалось, это была военная база США. Невъездные Угонщики добровольно сдались турецкой военной полиции, а Турция отказалась выдать их СССР. Местным судом преступники, чьи действия в Советском Союзе были квалифицированы в соответствии с тогдашним Уголовным кодексом как «измена Родине», а также еще по ряду статей, были приговорены к девяти годам лишения свободы (в СССР они наверняка получили бы «высшую меру»). Однако спустя всего пару лет они были освобождены и выехали - чего и добивались! - в Западную Германию, где, возможно, живут и до сих пор. Ведь во время совершения теракта им было всего 27, 23 и 20 лет. Однажды, уже после развала Союза, они даже набрались наглости и попросили визу для въезда в Россию (в Ахтырском у Шмидтов жила родная сестра, которую после теракта тоже не выпускали к братьям в Германию), но получили ожидаемый отказ… А жаль. Ведь ответственность за терроризм, как и за военные преступления времен Второй мировой войны, не должна иметь срока давности. Почему Шмидтам не разрешили въезд, чтобы здесь их арестовать и показательно судить? Эта информация не разглашается до сих пор. Возможно, чтобы Запад не обвинил Россию в провокации (а угонщики к тому времени уже получили гражданство Германии), решили не портить дипломатические отношения… Лига низкорослых Еще одной черной датой в историю Кубани вошло 14 июня 1971 года. Утром, в 8.30, на улице Тургенева в Краснодаре прогремел взрыв в пассажирском автобусе «ЛАЗ-695Е», следовавшем по маршруту от улицы Герцена до радиозавода. Пять человек погибли на месте, еще пятеро скончались от ран в больнице. Взорвалась находившаяся под одним из пассажирских сидений, неподалеку от бензобака, металлическая емкость, начиненная взрывчаткой и мелкими шариками от подшипников. Террориста краевое управление КГБ «вычислило» в течение суток. Им оказался рабочий одной из городских торгово-промышленных баз Петр Волынский, одержимый бредово-маниакальной идеей борьбы низкорослых с высокими. Волынский окончил мединститут и даже некоторое время работал врачом, пока не заметили странности в его поведении, поставили диагноз «шизофрения» и уволили… И все! Ни на какой спецучет, подразумевающий контроль за его поведением, Волынского не поставили! А он между тем в кругу близких провозгласил создание Лиги низкорослых людей, задачей которой являлось физическое уничтожение высоких граждан и почему-то руководящих работников. Особую ненависть у Волынского вызывали бывшие коллеги-врачи, которые, по его мнению, и стали виновниками его увольнения. И опять никто не принял его слова всерьез - ну, мало ли какую чушь несет человек… Теракт за 40 рублей Незадолго до взрыва в автобусе над дверью квартиры декана кафедры психиатрии Кубанского мединститута, который и поставил Петру диагноз «шизофрения», Волынский подвесил набитый самодельной взрывчаткой огнетушитель. По счастливой случайности, адское устройство тогда не сработало. А его исполнителя искать не стали, сочтя сие просто… хулиганством. Уже затем, когда прогремел взрыв в автобусе, в квартире Волынского оперативники и следователи обнаружили литературу по минному делу и чертежи взрывных устройств, аналогичных сработавшему в Краснодаре, разобранные подшипники и даже портрет Наполеона, на котором рукой террориста была написана цитата: «Мне можно все». Там же обнаружили и скрупулезно составленную смету затрат подрывника. СВУ (самодельное взрывное устройство), унесшее жизни десяти краснодарцев, обошлось ему в… 40 рублей. Именно столько он потратил на приобретение компонентов для изготовления взрывчатки и на покупку тех же подшипников… После того как суд признал вину Волынского, его, по официальной информации, поместили на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу закрытого типа в Смоленской области. И много лет о его судьбе никто не вспоминал. А теперь - внимание! Комплекс Наполеона Несколько лет назад я готовил журналистский материал «Наказанные небом» из психиатрической больницы в поселке Новом Абинского района. Удалось побывать в одном из корпусов так называемого четвертого отделения, где под дополнительной охраной милиции (ведь психлечебница сама по себе уже охраняемый режимный объект) содержатся лица, совершившие тяжкие преступления, но признанные судом невменяемыми, а потому направленные на принудительное лечение - кто на несколько лет, а кто и пожизненно. Тогдашний главный врач больницы кандидат медицинских наук Вадим Захаров, с которым мы знакомы без малого два десятка лет, показал мне через металлическую решетку, вмонтированную в дверь одиночной палаты, маленького пожилого пациента. - Бывший врач, - сказал про него Вадим Викторович, - содержится и наблюдается у нас много лет. Взорвал когда-то автобус в Краснодаре… Между прочим, собеседник он интереснейший. Живет и, видимо, до конца дней своих будет жить в плену собственной теории, что весь мир делится на «плохих больших» и «хороших маленьких». Прямо наполеоновский комплекс. Причем, по его мнению, первые угнетают вторых, поэтому с ними надо бороться всеми возможными силами и средствами. Так вот где, оказывается, содержался бывший краснодарский «террорист номер один», в свое время сумевший навести ужас на всю Кубань, на всю страну! Ведь людская молва, хоть официальные СМИ и замалчивали взрыв, все равно разнесла слух о преступлении Волынского далеко за пределы края… После столь шокирующего признания главврача я внимательно рассмотрел пациента. Действительно, роста небольшого, сантиметров 160, ну от силы 165… Пожилой, сухонький. Вот только глаза возбужденно блестят и бегают по сторонам, да и сам какой-то нервный, беспокойный… За что же его так наказало небо, что спровоцировало психическую аномалию, подтолкнувшую к организации жуткой трагедии? Вряд ли мы когда-то узнаем ответ на этот вопрос. Сейчас не до Волынского и его судьбы. Современные боевики и террористы - они - то как раз, наоборот, в здравом уме и твердой памяти - куда как более коварны, изворотливы и жестоки. На борьбу с ними брошены все силы государства. А жив ли до сих пор «маленький человек», и если да, то где он теперь, неизвестно… Эдуард Сафронов