Военный медик рассказал, как принимал роды под обстрелами и спасал даже врагов: "Суждено - смерть настигнет. Не надо дрожать в ожидании"

Медиков в семье Артема Болдырева не было. Он стал первым. Все его предки были военными. Один дедушка – летчик, герой авиации, в летном училище их родного Армавира даже есть стела, посвященная ему. А прадедушка и вовсе командовал эсминцем «Беспощадный» в звании контр-адмирала. А внука вот понесло в медицину.

Но и в ней Артем выбрал работу анестезиолога-реаниматолога. Можно сказать, рванул на самую передовую медицины, где провел 8 лет. Домой приезжал пару раз в неделю, а все остальное время – в реанимации.

- Мы месяцами боролись за жизнь разбившихся в ДТП или упавших с крыши, спасали даже после страшных сочетанных травм. Это вдохновляло! Какое там выгорание? Ты видел, как благодаря тебе выживают те, кто вчера еще лежал без сознания. Но не всегда врачи всесильны. Конечно, запомнилась первая смерть. Это была пожилая женщина после ДТП. У нее развился сепсис, наступила полиорганная недостаточность, когда отказывают все жизненно важные органы. Заведующий сказал мне отключать ее от ИВЛ. Абсолютно обоснованное решение, но вот то, что это сделают мои руки, было принять непросто, - признается Артем.

А когда он учился в ординатуре, начался ковид. И весь прежний опыт показался легкой разминкой перед настоящими испытаниями. По всей стране стремительно открывались ковидные госпитали. В один из них, в Краснодаре, и пришел работать Артем.

- Бывало, за сутки ты ни разу не мог присесть, часами – в защитном костюме и очках, делаешь все, что можешь, а люди все равно умирают. И молодые, и старые. Помню, спали мы, сидя в уголке, по полчаса, а справа и слева – пакеты с умершими пациентами. А потом встаешь и снова идешь в палаты, где остро ощущаешь свою беспомощность. но и сдаваться не имеешь права. Мы с коллегами тогда переболели по пять или шесть раз, - говорит Артем.

Операционную развернули в бывшем спортзале. ФОТО – архив Артема Болдырева

И снова казалось, что вот тяжелее этого ничего быть не может. А потом началась СВО, и Артем пошел добровольцем. Будто все, что было до 2022 года, готовило его к этому шагу. Родители понимали – спорить бесполезно.

- На работе коллеги за голову схватились: «Ты что, хочешь, чтобы тебя убили?» Думаю, может это был зов моих дедов? Я отработал в больнице, как положено, две недели, уволился и уже вскоре был на фронте. А перед этим сходил в Храм Христа Спасителя, купил там себе медальон с ангелом-хранителем, - улыбается Артем.

Догадывался ли он, что его вскоре ждет или думал, что опыта реанимации вкупе с ковидным госпиталем хватит? Впрочем, думать об этом ему уже было некогда. Валуйки Белгородской области, медицинский отряд специального назначения и операционная в каком-то спортзале, где окна заложены мешками с песком. Из гражданской жизни медики сохранили обращение по имени-отчеству.

- Запомнилось: два часа ночи, идет обстрел, электричества нет, генератор вырубился, аппарат ИВЛ работает от аккумулятора, у нас с врачами на лбу фонарики и вот при их свете товарищи хирурги делают протезирование магистрального сосуда, используя резинку от капельницы. Мне повезло работать рядом с ассами медицины. Наш травматолог вслепую, без всякого рентгена, делал остеосинтез, соединяя так ювелирно осколки костей, что врачам в больнице не нужно было ничего переделывать, - вспоминает он.

Это через семь месяцев объявят мобилизацию, и ситуация с медиками выровняется, а тогда врачей остро не хватало. Их отряд принимал самых тяжелых раненых – в шоковом состоянии, с отрывом конечностей, ранением в живот или грудь и огромной потерей крови. Артем подавал наркоз и не мог отойти от стола даже во время обстрела. Иронично усмехались с коллегами, когда все СМИ наперебой писали о хирургах на Камчатке, которые во время землетрясения не бросили операцию.

Оперировать приходилось под обстрелами. ФОТО – архив Артема Болдырева

- Не хочу обесценивать их подвиг, но для нас это была будничная реальность. Вскрыта брюшная полость пациента, работают хирурги, ищут куда влетел осколок и тут начинает приземляться где-то рядом, ты ощущаешь, как шатается от взрывов здание, но убежать не можешь. Бойцы подбегают, накидывают нам каски, броники и операция продолжается. Может покажется пафосно, но это не подвиг, это работа, у тебя человек на столе, - поясняет Артем.

По наивности он в самом начале думал, что по медикам стрелять не посмеют. Увидят красный крест на каске и поймут, что это врачи.

- Окстись. Красный крест на твоей каске как раз отличная мишень для снайпера. Ты облегчишь ему задачу, куда попасть, - иронично заметил более опытный коллега, послушав его рассуждения. - Ведь ты спасаешь тех, кто завтра станет в строй. Значит, ты – враг.

Госпиталь находился недалеко от передовой, время эвакуации раненых не должно было превышать 30 минут. ВСУ били прицельно по их зданию, не экономили снарядов.

- Не дергайтесь. Суждено - смерть настигнет. Не нужно постоянно дрожать в ожидании ее, - учил их военврач.

ФОТО – архив Артема Болдырева

Этот врач жил почти под крышей госпиталя, по всем законам мог погибнуть сто раз, ведь подвал при обстрелах казался куда надежнее. Однажды Артем убедился в правоте его слов, когда при обстреле небольшой кусочек осколка смертельно ранил их 21-летнего водителя санитарного автомобиля. Осколок пролетел через весь зал и не задел больше никого.

Порой в день принимали по 150 раненых. Когда-то прикинул, что через его руки прошло не меньше 5 тысяч раненых. Спасали всех – военных, гражданских. Последним раздавали свои пайки, делились лекарствами. Как-то на носилках принесли посеченного осколками пленного ВСУшника.

- Он на чистом русском молит: «Помогите, помогите, пожалуйста!» На лицах медиков – замешательство буквально на мгновение. А в следующий момент начали перевязывать и обезболивать. Его 20 лет накачивали, что русские – враги и варвары, а теперь эти «варвары» его спасали, - вспоминает Артем.

Однажды в рацию закричали: «К вам едет гражданская «скорая». Там женщина рожает!» А как раз начался обстрел. Артем уже на слух примерно определял, насколько близко приземляются снаряды. В тот раз они падали очень близко. И вдруг в госпиталь влетает женщина-фельдшер, глаза перепуганные.

- Мы везли беременную и вдруг она надумала рожать. А тут - обстрел, до больницы не доедем. Идти она не может, помогите, - кричит она через грохот взрывов.

По инструкции – выходить на улицу при таких близких прилетах запрещено. Нести на носилках роженицу – значит потерять ее вместе с ребенком, да и тех, кто будет нести – такой плотности шел огонь. Оставалось единственное.

- Я как раз дал наркоз раненому, хирурги уже начали работу. Выскочил как есть и к «буханке». А там женщина уже рожает. Я, конечно, был на практике в роддомах, но никогда роды не принимал. Вспомнилось все само собой и под крики и грохот взрывов принял мальчика, - рассказывает он.

Вот только новорожденный нахлебался околоплодных вод и не мог сделать первый вдох, хрипел и синел на глазах. Прямо там, на полу «буханки», Артем соорудил из шприца и трубочки от капельницы импровизированный отсос и очистил дыхательные пути ребенка. Тот начал дышать самостоятельно. Обстрел утих, маму с малышом перенесли в госпиталь и всю ночь Артем провозился с ними, переворачивая младенца, чтобы легкие того освободились от жидкости.

- Его назвали Артемом в честь меня, вывезли в Белгород, оттуда – в Москву. Знаю, что они получили российское гражданство и у них все хорошо, - улыбается Артем.

А потом в их госпиталь прилетел «Хаймерс». Артем, уже контуженный, бегал в охваченное огнем здание, вытаскивал раненых пациентов. За это ему потом вручили медаль «За отвагу».

После тяжелых контузий пришлось вернуться на «гражданку». Далось это непросто.

- Поначалу видел скопление автомобилей и хотелось кричать: «Вы что творите? Сейчас же сюда прилетит!» Еще долго не мог научиться спать в тишине. Помогла вера в Бога, - вспоминает он.

Артем, как ветеран СВО, принял участие в программе «Время героев», а еще поступил в Институт государственной службы и управления в Москве. Но медицину не бросил – работает в Пироговке.

А в прошлом году на работе познакомился с сестрой милосердия Дашей - выпускницей Свято-Дмитриевского училища, которая стала его невестой.

Как саночки из Киева подарили донецкой девочке: Новогодняя история, которая сейчас кажется настоящим чудом

Фея прифронтовых городов: Подававшая большие надежды москвичка оставила столицу, чтобы стать сестрой милосердия в Донбассе